Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

Надежда на то, что русские не станут применять оружие массового поражения против гражданских, не оправдалась. Они начали бить сразу по всем фронтам из орудий с максимальным радиусом поражения. А потери среди людей списывали на то, что враги прикрываются ими, словно живым щитом. То есть именно они по правилам войны, совершают военное преступление, а не русские, убивающие гражданских десятками тысяч. Но самое чудовищное — эффективность бомб не подлежала сомнению. Об этом говорили видео и отчёты с мест.

— Мы должны остановить эту бойню, — мрачно проговорил Леонард, когда адъютант разместил на доске очередную обновлённую цифру погибших.

— Вы абсолютно правы. И для этого требуется совершить решительный удар и обезглавить бунтовщиков, — тут же откликнулся адъютант. — Как только восстание будет подавлено, выжившие смогут вернуться к нормальной жизни, как было до его начала.

— Это бред, — Николя поднял на него тяжёлый взгляд. — Хотите сказать, что единственный способ всё это закончить — победить?

— Или проиграть, — пожал плечами адъютант. — Но это вряд ли возможно, учитывая вводные.

Штаб Литовской губернии, возглавляемый премьер-министром Морозовым.

— Лига Наций сожалеет о случившемся и предлагает пополнить боеприпасы, чтобы мы могли сражаться во всю силу, — хмыкнул Пётр, отложив письмо так, чтобы оно словно невзначай попало второй половине делегации Литвы. — А ещё хотят прислать около двухсот тысяч беженцев из Африки, чтобы они помогли нам со строительством защитных сооружений.

— Это не худший вариант, — осторожно проговорил один из литовцев.

— Конечно. Конечно! — чуть не смеясь сказал Пётр. — То есть вас не смущает, что вместо ста тысяч, творящих беспредел чёрных у нас под боком, будет триста тысяч? Вперёд идти они отказываются, назад возвращаться тоже. Заняли самые плодородные земли и, кажется, начали там отстраиваться, вырубая лес под свои нужды.

— Это недопустимо! Они должны были помочь нам с отражением агрессии, а не захватывать наши земли! — горячо возмутился сидевший до этого тихо секретарь Йонаса Кудирка. — Мы должны немедля выставить их!

— У нас не хватит сил, чтобы противостоять африканцам, полякам и русским одновременно, — недовольно проговорил Пётр. — Нужно выбрать кого-то одного.

— Русские, по крайней мере, не претендуют на наши земли. Они где-то далеко, а здесь… союзнички, — морщась проговорил литовец. — Нужно идти на компромисс, просить автономию и поддержку.

Штаб Остзейского края, возглавляемого адмиралом Суворовым.

— Разведка докладывает, что несмотря на бездействие большей части армии России, в стране начало собираться народное ополчение. Это те же люди, что участвовали в войне за Рубеж. Православные бойцы, умеющие обращаться с оружием. Несколько десятков дворянских фамилий и церковь.

— И сколько в сумме? — поинтересовался Мирослав, потерев переносицу. Он уже не стремился лично зачитывать каждый документ и всё больше отходил от роли командующего. Об этом попросил император — дать бразды правления латышам и эстонцам, чтобы они сами прочувствовали нарастающие проблемы.

— Двадцать тысяч, плюс-минус. — Адъютант недовольно поморщился, перелистывая бумаги. — Полноценный военный корпус с дальнобойным вооружением.

— Вы не улавливаете главного, господа. Эти люди не подконтрольны императору, и действовать они будут на свой страх и риск. А значит, он за них не в ответе. И если начнётся резня, остановить он её не сможет.

— Это же его подданные! — возмутился помощник Хурта.

— Ну так и вы тоже его подданные, — мило улыбаясь, проговорил Суворов, и все в кабинете притихли. — Решайте сами, что дальше делать. Но я бы просил о защите.

— Точно! Мы должны просить Лигу Наций о помощи! Они обещали предоставить флот! Так что нужно немедля послать за ними! — воодушевлённо начали наперебой говорить оппозиционеры, а Мирослав лишь ухмылялся, наблюдая, как они строчат письма.

Если бы всё могло решиться так легко, давно бы решилось. Однако великие державы не спешили вцепиться друг другу в глотки, понимая, что это может быть чревато глобальными последствиями. Но пока ярым сторонникам независимости об этом знать рано. Письма из Лиги они получат лишь спустя пару часов.

День второй, пятый час. Штаб Финского княжества, возглавляемый Мышкиным.

— Отличные новости, господа! Российская сторона согласилась подписать соглашение о создании дорожной карты по автономии Финляндии! — довольно потирая руки, произнёс посол. Вот только реакция у собравшихся была совсем не такой, как он ожидал. — В чём дело, господа? Мы же добились того, чего хотели! Осталось лишь немного дожать, и мы получим…

— Автономию в составе Российской империи? Мы её и так имели, князь, — устало проговорил один из финнов. — Да только пока мы торговались, в Латвии началась настоящая война между африканским корпусом, польскими повстанцами и теми из латышей, кто хотят сохранить свою страну для себя.

— Именно! Мы должны добиваться полной свободы! — горячо заявил молодой помощник Леонарда Циллекуса. — Соберём ополчение и…

— Сейчас? Когда стало понятно, что русский флот стоит напротив флота Лиги Наций и оба бездействуют? — спросил бывший генерал-губернатор Бобриков. — Не несите ерунды. Или хотите повторения ситуации с повстанческой армией?

— Русские — звери… — сквозь зубы процедил финн.

— Вообще-то, именно ваш наставник отдал приказ о решительной бомбардировке путей снабжения, чтобы лишить повстанцев боеприпасов и остановить войну. А то, что там были десятки тысяч обычных людей, его, вероятно, не смутило.

— Вы что, на стороне русни? — взвился помощник Леонарда, но под тяжёлыми взглядами посла и генерал-губернатора замолчал, сложив руки на груди.

— По крайней мере, у нас самая лучшая ситуация из всех, — решил приободрить собравшихся Мышкин. — Мы не потеряли ни одного мирного жителя, получили автономию и теперь нужно лишь дожать ситуацию…

— А потом придёт русский флот после того, как покончит с остальными, и дожмёт нас, — глухо проговорил Бобриков. — Мы должны были либо начать войну сразу, вместе со всеми, либо не начинать вовсе.

День второй, седьмой час. Штаб Остзейского края, возглавляемого адмиралом Суворовым.

— Финляндия согласилась остаться в составе Российской Империи. Польская повстанческая армия разделилась на три, большая часть согласилась остаться на территории прошлого года, получив финансирование и значительную автономию для восстановления страны. Литва погрязла в войне группировок.

— Это какое-то безумие, — проговорил Мирослав, наблюдая за происходящим хаосом. Пока он руководил процессом, у них были хоть какие-то