Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

и обладавших высоким боевым духом, терпел значительный урон без пользы для дела потому, что их высшие начальники не соответствовали своему назначению. Находясь долго в резерве, они отстали от своих армейских товарищей в технике управления войсками при современной боевой обстановке, и позиционная война, которая за это время выработала очень много своеобразных сноровок, им была неизвестна…»

Но генерал-квартирмейстер войск гвардии генерал-майор Б.В. Геруа данные события описывает несколько по-другому.

«После Луцкого прорыва летом 1916 г. было решено развивать его на Ковель. Так как свежих войск для этого на месте не было, к Луцку к 1 июля был переброшен по железной дороге с Северного фронта вновь образованный из 1-го и 2-го Гвардейских корпусов отдельный отряд, получивший название Войск Гвардии. Войска эти в то время составляли стратегический резерв и не входили в состав ни одной из армий. Было решено подчинить командовавшему Войсками Гвардии генерал-адъютанту Безобразову часть войск, находившихся под Луцком, и создать маленькую армию, сохранив общее название Войск Гвардии и дав их начальнику соответствующие права. Обстоятельство это важно отметить в памяти, т. к. в дальнейшем, на практике, мы увидим, что генерал-адъютант Безобразов оказался лишенным самого важного права – принять свой собственный план в пределах поставленной ему общей задачи…

Тотчас по прибытии первых эшелонов гвардии ген. – ад. Безобразов с его оперативным штабом (граф Игнатьев и я) был вызван ген. – ад. Брусиловым в штаб Юго-Западного фронта (Бердычев). Здесь эти лица были ознакомлены с обстановкой впереди Луцка, а затем генерал Духонин (генерал-квартирмейстер штаба фронта) в присутствии Брусилова и Сухомлина (его начальника штаба) перед висевшей на стене большой оперативной картой изложил план атаки в направлении на Ковель. План этот сводился к удару левым флангом через Стоходские болота и леса, причем указывалось, что гвардия должна немедленно сменить уставшие части корпуса генерала Стельницкого (39-й корпус), нацеленные на данном направлении; сама атака должна быть произведена в самом ближайшем времени – на все подготовительные действия давалось не больше недели.

Инструкция была передана в форме императива (приказа. – Авт.). Слабые попытки остановиться на невыгодах плана удара по труднопроходимой местности успеха не имели. Дисциплинированный “по-гвардейски” генерал-адъютант Безобразов в конце концов сказал “слушаю”. Лично ему оставалось решать только распределение войск. Остальное ему было, в сущности, приказано.

Поэтому возникшее после боя своего рода “судилище” в поисках “стрелочника” в неудаче прорыва было совершенно непонятно. Ставка валила на фронт, а фронт свалил вину на Безобразова и его штаб. Как выяснилось потом, указанный выше трудный для исполнения план не был делом творчества Юго-Западного фронта, а в свою очередь был продиктован Брусилову из Ставки. Это не помешало настоящему автору – генерал-адъютанту Алексееву – затеять расследование о причинах слабых достижений, замолчав свое авторство».

Далее Геруа отмечал, что «два обстоятельства сразу же стали на пути к исполнению плана; наступившая отвратительная дождливая погода, исключавшая артиллерийское наблюдение, и полное отсутствие (почти полное!) воздушной разведки. Сведения о противнике были устарелыми. Вся обстановка не менее туманна, чем наступившие дни. Не без труда Безобразову удалось добиться разрешения отложить атаку, чтобы предварительно разобраться (в обстановке. – Авт.) и дать войскам как следует осмотреться на своих участках» (Геруа В.Б. К Стоходскому бою 15 июля 1916 года//Военно-исторический вестник. 1960. № 16. С. 7). Но при этом прежний замысел наступления, изложенный в приказе командующего Юго-Западным фронтом, не менялся.

Атаки начались 15 июля, продолжались до 27 июля и не достигли поставленной цели. 28 июля, поняв бессмысленность атак, Брусилов отдал приказ о переходе фронта к обороне. Безобразов назвал три основные причины неудач: 1) пространство Ковель – Стоход представляло ряд заблаговременно подготовленных узлов сопротивления, расположенных на исключительно обороноспособной местности; 2) соотношение сил и средств не в пользу атаковавшего, тем более что армия к началу операции потеряла 40 тысяч человек и не была пополнена; 3) оборонявшийся в отношении тяжелой артиллерии и авиации имел ярко выраженное преимущество. Но при этом, по его мнению, вверенные ему войска «самоотверженно исполнили долг, несмотря на все затруднения». Однако статистика потерь поражает своими цифрами. За период с 15 по 27 июля соединения армии убитыми потеряли: 30-й армейский корпус – 10 048 человек, 1-й армейский корпус – 8111 человек, 1-й гвардейский корпус – 12 755 человек, 2-й гвардейский корпус – 17 721, гвардейский кавалерийский корпус – 168 человек. Итого около 49 тысяч человек (Геруа В.Б. К Стоходскому бою 15 июля 1916 года// Военно-исторический вестник. 1960. № 16. С. 7—12).

Не удивительно, что по итогам операции император и Верховный главнокомандующий не очень высоко оценил заслуги А.А. Брусилова во время летнего наступления Юго-Западного фронта. Существует информация, что за успешное проведение этого наступления А.А. Брусилов большинством голосов Георгиевской думы при Ставке Верховного главнокомандующего был представлен к награждению орденом Cвятого Георгия 2-й степени. Однако император Николай II не утвердил этого представления. 20 июля 1916 года был издан указ о награждении командующего Юго-Западным фронтом Георгиевским оружием с бриллиантами – шашкой с надписью «За поражение австро-венгерских армий на Волыни, в Буковине и Галиции 22–25 мая 1916 года».

Сегодня, спустя много лет после описанных событий, мы имеем право говорить о том, что ни одной из поставленных в ходе кампании 1916 года целей, вопреки громким декларациям, наступление Юго-Западного фронта не достигло. Союзники, конечно, получили определенное облегчение, но и только. Под Верденом противник продолжал наступательные действия и перешел к обороне только в сентябре, после выступления Румынии на стороне Антанты. Италия от удара со стороны Австро-Венгрии спаслась своими силами, и массированного оттока с этих фронтов вражеских войск не произошло. Не были оттянуты дивизии врага и из полосы русского Западного фронта, которому поручался вначале главный удар кампании. Более того, Брусиловское наступление поглотило и те силы, которые предназначались для масштабной операции в районе Барановичей.

Алексей Алексеевич писал: «Я русского солдата всегда любил и люблю, и эта любовь вынуждала меня кончать во что бы то ни стало начатое дело, чтобы кровь не была пролита даром… Я действовал по-своему, широким фронтом. Это моя метода, при которой наступление развивается от всего сердца, и никто не знает, где настоящее наступление и где демонстрация».

Но именно в этом наступлении «от всего сердца» был истреблен цвет русской армии – последний ее кадровый состав и лучшие части гвардии, преданные Родине, царю и присяге. На смену им пришли другие люди – великовозрастные резервисты и молодежь «без царя в голове». Запасный и ратник шли на войну не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы вернуться домой, к своему разоренному войной хозяйству. Поэтому самоубийственное истребление армии во время затянувшегося наступления Юго-Западного фронта