Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

заявил, что возглавляемый им фронт готов к наступлению и добился разрешения на его начало, Иванов, уже после его отъезда, добившись аудиенции у императора, и доложил ему, что «по долгу совести и любви к отечеству он считает себя обязанным, как знающий хорошо Юго-Западный фронт и его войска», просить отменить решение о переходе его в наступление. Тогда Иванов убеждал царя в том, что горячность Брусилова может привести к тому, что он не только напрасно погубит вверенные ему войска, но и может привести к потере всего Юго-Западного края вместе с Киевом.

Но Николай II, выслушав генерала, спросил его, почему же он не заявлял это на военном совете, на котором он присутствовал. Иванов смутился и ответил, что его никто ни о чем не спрашивал, и он не находил удобным напрашиваться со своими советами.

– Ну, что же. В таком случае я единолично не нахожу возможным изменять решения военного совета и ничего тут поделать не могу, – развел руками император. – Советую вам более подробно поговорить об этом с Алексеевым.

На этом разговор и закончился. Иванов пытался поговорить и с Алексеевым, но, так как его аргументы выглядели неубедительными, а Ставка была нацелена на решительные действия, то никто уже ничего не стал менять. Правда, в штабе Ставки нашлись люди, доложившие Брусилову о разговорах Иванова с Николаем II и с Алексеевым.

Совещание началось сразу же после завтрака и, к удивлению Брусилова, было очень коротким. По его воспоминаниям, царь был очень рассеян и беспрерывно зевал. Он сидел молча, ни в какие прения не вмешиваясь. «Этот военный совет, – отмечал генерал А.М. Зайончковский, – радикально отличался от проводимых Алексеевым… Он носил характер санкционирования предложений Ставки или, вернее, мыслей Гурко, которые он хотел заставить разделить с собой командующих». Брусилов записал: «Генерал Гурко, невзирая на присущий ему апломб, с трудом руководил заседанием, так как не имел достаточного авторитета».

Брусилов пишет, что на том совещании в отношении плана военных действий на 1917 год «абсолютно ничего определенного решено не было». В то же время он вспоминает, что выяснилось, что положение с материальным снабжением войск действующей армии, особенно с продовольствием, весьма тяжелое. Брусилов видел причину в этом в частой смене министров, многие из которых приходили на эти посты из других министерств, совершенно не зная дела. Поэтому «каждый из них должен был начинать с того, что знакомился с теми функциями, которые ему надо было исполнять». А в это же самое время им также нужно было вести борьбу и с Государственной думой, и общественным мнением, которые постоянно искали виновных во всех неудачах и промахах.

Николай II в своем дневнике в этот день сделал следующую запись: «17 декабря, суббота. Доклад был совсем короткий. Завтракали все три главкома. Прогулку сделал туда же в архирейский лес. Вернулся домой в 4½. После чая в штабе происходило совещание по военным вопросам до обеда, а затем от 9 ч. до 12½ ч».

Военный совет в этот день не закончился. На следующий день, также после завтрака у царя, заседание продолжалось еще полтора часа. Никаких серьезных решений также выработано не было. Командующим войсками фронтов был представлен новый генерал-квартирмейстер Ставки генерал-лейтенант А.С. Лукомский. Царь, получив известие об убийстве Распутина, не дождавшись конца военного совета и не простившись с генералами, вместе с сыном сел в поезд, который направился в Царское Село.

После отъезда царя командующие фронтами почувствовали себя несколько свободнее. Была сделана попытка поговорить о планах предстоящих действий, но из нее ничего не вышло. Исполняющий должность начальника штаба Верховного генерал Гурко конкретных предложений не имел, а каждый из командующих по этому вопросу имел собственное мнение. Тем не менее было решено формировать в каждом корпусе по одной новой пехотной дивизии, но без артиллерии, так как ни орудий, ни лошадей для такого количества артиллерийских бригад найти было нельзя. Также все согласились с тем, что весной 1917 года главный удар должен наноситься войсками Юго-Западного фронта. Но при этом никаких подробностей в отношении того, каких целей должно достигнуть это наступление и в каком направлении должен наноситься главный удар, оговорено не было.

С Могилева в тот день Брусилов уехал сильно расстроенный. Сидя в вагоне у окна со стаканом чая, под мерный стук колес он, по его воспоминаниям, думал о том, «что государственная машина окончательно шатается и что наш государственный корабль носится по бурным волнам житейского моря без руля и командира».

Фронты словно замерзли. Ставка молчала. Верховный главнокомандующий 21 декабря со всей семьей присутствовал на погребении Распутина. После его похорон Николай II задержался в Царском Селе почти на два месяца. Приемы, доклады, прогулки были содержанием его жизни в это время. Без Верховного главнокомандующего на фронтах завершилась кампания 1916 года и началась кампания 1917 года.

К тому времени уже становилось ясным, что ни одна из воюющих коалиций в 1916 году не смогла выполнить свои стратегические задачи. Тем не менее Россия смогла оттянуть на себя главные силы противника – в ходе кампании на Восточный фронт, по подсчетам Ставки, прибыло семнадцать дивизий с французского фронта, тринадцать из внутренних округов Германии. В результате боев огромными были потери русской армии, которые с начала войны, по приблизительным подсчетам, достигли только убитыми и ранеными более 90 тысяч человек. Кроме того, числилось более 2,3 миллиона человек, взятых противником в плен, в том числе 13 400 офицеров. Следовательно, общее количество потерь России к тому времени уже приближалось к 7 миллионам человек.

И все же итоги кампании 1916 года были более благоприятными для стран Антанты, которая добилась перехвата стратегической инициативы. Германия и Австрия вынуждены были перейти к жесткой обороне. В сложнейшем положении оказалась Турция. Но Николай II не смог воспользоваться этими возможностями.

В двадцатых числах января в Царское Село приехал начальник штаба Ставки генерал В.И. Гурко с проектом плана военных действий на 1917 год. 24 января Верховный главнокомандующий утвердил этот план. Началась подготовка новых наступательных операций.

После этого Брусилов собрал командующих армиями для того, чтобы распределить роли каждой армии при наступлении весной этого года. Им было решено, что на этот раз главный удар будет наноситься войсками 7-й армии в северо-западном направлении на Львов. Туда же должна была наступать и 11-я армия своей ударной группой. Особая и 3-я армии должны были продолжать свои операции с целью овладения Владимир-Волынским и Ковелем. 8-й армии на этот раз отводилась лишь вспомогательная роль.

Спустя неделю в Петрограде была проведена очередная встреча представителей союзных армий. Участники конференции подтвердили свое намерение в предстоящую кампанию довести войну до победного конца. «Кампания