Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

— Цель приезда установить удалось? — напрягся наследник.

— К сожалению, нет. Никаких нотариальных документов в каталоге не появилось. Оперативным путём также пока ничего не выявили. К сожалению, государь, нам штат не позволяет даже во всех министерствах и на крупных заводах иметь своих агентов, а уж небольшие нотариальные конторки… Нотариус, видимо, заверил какой-то документ или зафиксировал сделку. Возможно, по продаже чего-то.

— Надо будет с Сашей поговорить, — отрицательно покачал головой император. — Если вокруг него постоянно будут вертеться якобы эксперты, а на самом деле охранники, то они только мешать будут роте, которая его охраняет. И зачем ему кто-то со стороны?

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Под команду «Смирно!» полк вытянулся в струнку, а под «Равнение налево» резко, чуть не со щелчком, повернул головы.

— Флаг Российской империи! Андреевский флаг! Боевое знамя! Восемьсот десятого! Гвардейского! Орденов Александра Невского! Жукова! Ушакова! Суворова! Полка морской пехоты! Внести! — зычный голос командира полка звучит над плацем.

Поздравив личный состав с днём морской пехоты, командир полка даёт команду провести вручение наград. Награждаемых много; командир нашей роты, у которого и так солидный ордена и медали в два ряда, возвращается с орденом Кутузова; взводный, Ходырев, с лейтенантскими погонами и орденом «За военные заслуги». Этот же орден получил ещё один сержант из взвода. Звучит моя фамилия, марширую к награждающему, докладываю. Стоящий рядом офицер штаба зачитывает:… «награждается медалью ордена Георгия Победоносца», медалью «Участнику локального пограничного конфликта», вручается квалификационный знак «За штурм» с цифрой «четыре»!

Разворачиваюсь, громко произношу: — Служу Отечеству и государю-императору! — и шагаю к своему месту в строю.

По команде полковника Осипова на плацу выстраивается молодое пополнение: желторотые салаги с выпученными глазами в новенькой, тщательно отутюженной форме, из которой торчат их худощавые шеи.

Слышу за спиной голос Спартанца: — Неужели и мы были такими два месяца назад?

И ответный бас одного из сержантов: — Так-то, ты и сейчас не сильно от них отличаешься.

Остальные сержанты хохочут — не так часто получается у них осадить острого на язык и находчивого Спартанца.

После вручения оружия молодому пополнению и прощания увольняемых со знаменем, полк идёт на праздничный обед, а у меня в голове крутится мысль: сегодня вечером будут обмывать награды. В водке. И я должен буду её пить. А я даже вина толком в своей жизни не пил, кроме церковного кагора, конечно. И отказаться нельзя: у морпехов суровые законы: необмытая награда считается невручённой и носить её нельзя. И в целом, тут же подумают, что я зазнался — Георгиевская медаль среди матросов считается не только очень ценной, но и почётной наградой. Ладно, буду пить наравне со всеми, как там говорит Рази Назимов: «Нам татарам — лишь бы даром! Хоть водка, хоть пулемёт — главное, чтобы с ног валила!».

Оказалось, что прежде чем пить, надо основательно подготовиться к церемонии: меня, поскольку я самый «молодой» среди сержантов, ещё и в магазин направили закупиться для матросского и сержантского застолья. Беру с собой отделение матросов и бирку с печатью от ротного, что я являюсь «уполномоченным по закупкам», иду.

— Много вы навоевали, — с уважением произносит пожилая продавщица, заглядывая в таблицу, присланную ей из штаба и загружая нам два ящика водки. — Запивон вам нужен? Соки там какие, шипучки сладкие?

— Мы морпехи, — отвечаю ей. — Нам на запивон десять бутылок красного вина и десять белого. И ещё надо колбасы побольше, и мяса побольше, и рыбы копчёной побольше.

Довольные матросы укладывают всё в коробки и выходят на крыльцо. Задерживаюсь в магазине, обращая внимание на верхний ряд винной витрины — на ней красуется коньяк «Кутузов — 25». Самое то на проставу перед ротным, как раз намёк на его орден.

Прошу коньяк, но продавщица отрицательно машет головой: — Ценник ниже, там рубли написаны. А двадцать пять — это выдержка, — поясняет она мне.

Я согласно улыбаюсь: — Понял, знаю; коньяк коктебельского завода. Он и нужен. Офицерам на угощение. И в пакет ещё сухой колбасы, буженины и сыра.

Построив отделение, даю команду идти; слышу скрип за спиной: продавщица вышла на крыльцо и размашисто крестит нашу бригаду, левой рукой прикладывая край косынки к глазам…

Шагающий в конце строя Спартанец прикалывается: — По весу больше, чем бревно, что мы на зарядке таскаем. Но никогда не было у меня такой приятной тяжести в руках.

Матросы смеются и тоже шутят. Оно и понятно — вечером гуляем.

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

Константин Михайлович и Михаил Михайлович при обсуждении текущих дел и проблем особенно долго не могли прийти к выводу о том, какой подарок преподнести на свадьбу Надежды Романовой и Артура Гефта: что-то надо было подыскать запоминающееся, яркое, по-романовски щедрое, но такое, чтобы молодым где-то и пригодиться могло.

К тому времени, как Антон Михайлович заглянул в дверь, они ни к чему не пришли, но прервали разговор, и Михаил Михайлович поманил сына: — Заходи. Ты говорил, что из Польши прибыл «турист»; что он рассказал интересного?

— Он сообщил, что Тадеуш Радзивилл, нанимал одного из лучших польских снайперов. Тот отправился на «охоту». На следующий день после попытки атаки опорного пункта, на котором базировался взвод, где проходит службу Первозванов, польский «Красный Крест» вывез тело снайпера.

— О, как, — хохотнул Константин Михайлович. — Отправился за пером, а вернулся ощипанным!

— Ошибки быть не могло? Может он ещё в зоне? — задал вопрос сыну Михаил Михайлович.

— Не могло, — цокнув краем губ, ответил Антон. — Связной сообщил, что первоначальный осмотр выявил совпадение татуировок, а потом по зубной карте и анализу ДРК подтвердили.

— А известны обстоятельства гибели польского снайпера? — уточнил Константин Михайлович.

Антон Михайлович пожал плечами: — Нет. Там же передовая, так просто контролёра не пошлёшь. Но снайпер был опытный, грамотный, так что убить его было не просто. При осмотре на его теле было обнаружено несколько ранений, как будто из крупнокалиберного пулемёта разрывными пулями очередью прошили…

— Ну, значит, не Первозванов его на снайперской дуэли пристрелил. Хотя непонятно: если он опытный, что он так близко от позиций находился, что его пулемёт достал? Или случайно из самолёта длинная очередь через него прошла? — задумчиво проговорил Константин Михайлович. И добавил: — Ну, нам не важно. Радзивилл деятельно работает на амнистию, так что пусть продолжает. Первозванов через месяц-полтора снова в зону пограничного конфликта отправится, Тадеуш как раз подготовиться успеет.