Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

— В чём необходимость привлечения к работе с тобой ещё шести советников? — спросил Николай Петрович у внука. — Тебе не хватает тех двух, что тебе уже помогают в работе? Если бы ты сказал, я бы выделил ещё: все заинтересованы в том, чтобы ты как можно лучше разбирался в работе государства и приобщался к управлению.

— И ты, и папа меня учили, что всегда нужно сравнивать информацию из независимых источников, — пожав плечами, ответил цесаревич. — Вот я и создал для себя такой канал информации, который добывает для меня данные независимо от всех остальных структур. Вот, например…

Цесаревич Александр раскрыв свою папку, молча достал из неё несколько фотографий; две из них он протянул императору, ещё две — наследнику.

Взглянув, император задал вопрос: — Андрей в морской пехоте?

— Да, — подтвердил цесаревич. — На фото видно: на военной присяге с автоматом и при получении регалий морского пехотинца. Октябрь, юг России. Фотографии официальные, делались военным фотографом части. Что противоречит версии о него направлении в Прибалтику.

— Как он там оказался? — сурово свёл брови император.

Александр Владимирович слегка дёрнул плечами вверх: — У меня пока недостаточный штат помощников, чтобы я мог разобраться с этим вопросом. Но он там, и это я установил однозначно. А предыдущая информация о службе Первозванова, которую мне давали по другим каналам, оказалась ложной.

Когда дверь за цесаревичем закрылась, император раздражённо проронил: — Опять уел меня внук.

Наследник ответил: — Может, не надо трогать Первозванова? Я бы предложил не делать больше резких телодвижений. Не получилось быстро вписать его в семью. Будем медленно сближаться: с Сашей и Надеждой он нормально общается, Артур опять же теперь в нашем кругу вращается и контакты будут нарастать. И в беседах неизбежно речь будет о родителях и бабушках-дедушках заходить. Андрей перестанет дичиться, освоится среди Романовых. Да и кровь всё равно в нём заговорит.

— Время, время нас поджимает, — раздражённо вздохнул император. — Я всё, что нас может усилить, стараюсь собрать до кучи и встроить в государственную машину.

Помолчав, Николай Петрович продолжил: — Зря я, конечно, так форсировал события с Андреем. Но как раз и надеялся на зов крови. А оно вон как получилось. Точнее, не получилось. Так что согласен, дальше его не торопим, пока, во всяком случае: дослужит, вернётся, с делами разберётся. Он будет взрослеть и на вещи смотреть по-другому и у нас разные окна возможностей откроются. А сейчас даже на подстраховку в армию к нему никого не пошлёшь: он умный, тут же сообразит, что неспроста рядом с ним кто-то вьётся и пылинки сдувает.

— Согласен, лучше воздержаться, — поддержал отца Владимир. — И Саша крайне болезненно воспринимает всё происходящее вокруг Андрея, считая, что мы или утаиваем от него информацию, или специально вводим его в заблуждение. Не хватало нам на этой почве ещё и с цесаревичем проблемы обрести.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

В новогоднюю ночь я дежурный по роте. Ротный, назначая меня, объяснил, чем я заслужил такое высокое доверие: — Первозванов, ты у нас кремень, и я уверен, что ты не напьёшься и дневальные все будут под твоим контролем трезвые, а не вповалку под ёлкой. И в новогодние сутки у морпехов это даже важнее чем порядок в кубрике и гальюне и выполнение распорядка дня.

Наряд «усиленный»: около ёлки на стуле круглосуточно сидит дополнительный дневальный с единственной задачей — отгонять котов. «Полосатая банда», состоявшая из двух серо-чёрных и одного рыжего полосатых котов, была любима, избалована и воспитана морпехами в лучших традициях морской пехоты, а это значит — поставленная задача должна быть выполнена во что бы то ни стало. Для себя коты поставили задачу основательно, «на зубок», изучить состав объекта «Новогодняя ель». И вечером, в канун новогодней ночи «Полосатая банда» по всем правилам морпеховского военного искусства проводила атаку на объект «Ёлка»: пока один кот вертелся около матроса-дневального, бдительно сидевшего на стуле, отвлекая его от службы и ласково мурлыкал и тёрся о ногу, подставляя свою спину и требуя погладить по шёрстке, второй кот прогуливался неподалёку и изредка ложился на пол, то есть палубу кубрика и делал перевороты с одного бока на другой; третий кот — кот-диверсант, притворившись ветошью, медленно под кроватями подползал к ёлке.

И подполз бы. Если бы ситуацию не спасли «салаги» — молодые матросы. Заметив проползающего рядом кота, и с удивлением обнаружив, что его никто не гладит, и не подозревая, что кот получил важное задание от кошачьего коллектива, матросы его поймали и начали гладить. А потом ещё и кормить всякими вкусняшками. В результате кот расслабился, отвлёкся, размурлыкался. Два других кота, наблюдая, как их боевой товарищ подло, в одного, пренебрегая законами морпеховской дружбы, уничтожает колбасу, решили перенести операцию на другое время и присоединиться к трапезе.

Берлин. Парк Тиргартен. Императорский дворец Бельвю.

Став участником Комитета по стратегическому планированию, майор Иоганн Блюм не реже раза в месяц бывал в императорском «рабочем» дворце: Альбрехт Габсбург лично возглавлял работу комитета и присутствовал на всех заседаниях. Изредка Иоганн даже выступал с докладами, и на его счету было несколько одобряющих императорских улыбок, два рукопожатия и фраза: «Очень грамотное изложение», высказанная императором на одном из заседаний в адрес майора Блюма.

Но сейчас Иоганну предстоял личный доклад императору по состоянию дел на востоке от империи. Информацией Блюм владел хорошо; но император может задать какие-то дополнительные вопросы, и что может интересовать монарха, предугадать невозможно. Поэтому майор Блюм целую неделю ворошил данные, сортировал справки, наполнял память цифрами и фактами.

Когда гвардейцы распахнули перед ним дверь зала, Иоганн сбросил с себя все сомнения, и смело зашагал по длинной ковровой дорожке, упиравшейся в рабочий стол императора: с курсантских времён он знал, что именно по его поведению в первые минуты император составит мнение о нём. И если оно будет неблагоприятным, то чтобы разубедить в этом Габсбурга, придётся потратить месяцы кропотливого труда. А может быть, ещё и привлекать друзей, которые замолвят за него словечко.

Остановившись в нескольких шагах от стола и доложив о прибытии, майор Блюм замер.

— Садитесь, майор, — император показал рукой на стул, и Иоганн послушно сел за длинный приставной стол.

Сделав какую-то пометку в бумагах, император поднял глаза и обратился к посетителю: — Слушаю.

— Ваше императорское величество, — отчётливо произнёс майор, полностью подавивший волнение, — представляю Вам обзор о ситуации в Скандинавии и Польше, ходе работ по созданию оборонительных сооружений и формирования соответствующих войсковых