Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

— Рогдан сказал, что именно сделал мой внук? — спросил дед.

— Показал руками: отдал какое-то тепло. Для отчёта хранителю этого мало, но для слуха по очагам вполне достаточно.

Вейр снова обратился ко мне:

— Ты видел состояние грозового. Скажи сам, наследник, есть ли в нём жизнь для неба, как ты считаешь?

Вопрос прозвучал спокойно. Обет всё ещё держал мой голос перед родом и гостями и Вейр прекрасно это знал, но он кажется хотел посмотреть, как я отреагирую, а заодно подтолкнуть деда к очередному нарушению собственного порядка.

Я коснулся груди, затем указал в сторону общих загонов и уверенно кивнул. Жизнь в сером оставалась. Тоска занимала большую её часть, однако зверь слышал, видел и принимал решения.

— Мальчик говорит, что есть, — перевёл дед. — Дальше.

— Громовой Очаг поддержит передачу потерянного Империи. Две доли железа останутся Каменной Жиле, место у кладки отойдёт Ветряным, а право на Гранёное Поле получит дальний очаг, державший восточный дозор весь прошлый год. Каждый род получит свою часть. Я заберу второй камень до полуночи.

Я почувствовал, как пальцы сами сжались вокруг чаши.

Перед глазами всплыл Железный Клан. Новая сбруя, чужой голос, выжигание прежнего запаха травами, голод до первого послушания. Имперцы называли подобное возвращением в строй и использовали для подобных задач именно кланы. Сперва дракона нужно было сломать, а затем заставить быть послушной марионеткой. Потерянный грозовой двадцать лет мог еще участвовать в боях и приносить пользу, но для этого сначала требовалось освободить внутри место, которое занимал погибший человек.

Вейр следил за моим лицом. Возможно, он уже понял что я об этом думаю.

— Ты просишь меня продать память связанного, — сказал дед.

— Я предлагаю использовать силу, которая сейчас медленно гаснет за решёткой. Через год грозовой может перестать есть. Через два его крылья ослабнут. Через пять племя похоронит взрослого боевого зверя, пока дети станут ковать наконечники из старых гвоздей.

— Его человек погиб три недели назад.

— Железо тоже понадобится через три недели. Каменная Жила отложила починку двух водосборов, у Белого Крыла треснула ось подъёмника, восточный дозор просит наконечники для длинных копий. Империя поднимает цену сейчас, но весной найдёт другого зверя.

Дед опустил взгляд на камень. Вейр разложил предложение тщательно. Каждая часть поддерживала другую. Корни оплачивались скорлупой. Скорлупа освобождалась продажей потерянного. Железо расходилось между родами и превращало чужую жестокость в общую пользу. Отказ оставлял Громовой Очаг с двумя камнями сомнения перед Советом и угрозой лишиться гораздо большего.

Я посмотрел на деда. Он сидел тяжело, словно костяная рука вдруг стала тянуть плечо вниз. За несколько дней старик вернул внука, спас его дракона, нарушил общий порядок и теперь получал счёт, составленный человеком, который явно умел распределять цену между будущим и совестью.

Мне хотелось заговорить. Обет уже трещал со всех сторон, дед сам признал мой голос в доме, а Вейр только что спросил меня прямо. Одной фразы хватило бы, чтобы назвать имперские методы своими именами. Следом пришлось бы объяснить, откуда я так хорошо их знаю и почему уверен в судьбе потерянного зверя.

Я открыл рот и почувствовал на себе взгляд деда.

Он едва заметно покачал головой.

Движение получилось коротким, почти незаметным для Вейра. Дед глазами просил сохранить молчание, потому что сейчас мой голос дал бы старшему Ветряных ещё одну зацепку и превратил разговор о звере в доказательство моего неподчинения.

Я медленно разжал пальцы.

— До рассвета, — сказал дед. — Ответ получишь до рассвета.

Вейр посмотрел на чёрный камень, потом кивнул.

— Сборщики вернутся примерно в то же время. Увидишь корни, услышишь Кайра и сможешь решить, какую цену готов держать. Утром я приду за ответом. Согласишься на три части — камень уйдёт со стола до пробуждения Очагa.

— А если откажусь, он останется до Совета.

— Тогда семь голосов решат, способен ли ты дальше держать общий порядок.

Айра подошла к столу и забрала пустую чашу Вейра. Движения у неё оставались спокойными, хотя пальцы побелели на деревянном краю.

— Дорога к Ветряным скользкая после заката, — сказала она. — Твоим людям принести факелы?

— Они знают дорогу, хозяйка, а меня донесет мой дракон.

Вейр поднялся. Перед уходом он задержался возле меня и снова чуть склонил голову. С такого расстояния я увидел тонкие красные сосуды на белке левого глаза и старый ожог, уходивший под опущенное веко.

— Подумай о сером, наследник, — произнёс он тихо. — Ты каким-то образом поднял его, Рогдан сказал, что дракон будто ожил на короткое время, но здесь он зачахнет, а Империя даст ему небо на годы. К тому же такое решение Громового очага уберет лишнее напряжение с вас на совете. Повлияй на деда мальчик, если имеешь в этом доме слово.

Я выдержал его взгляд. Где-то под рёбрами шевельнулась память чужого полёта: серая шея, снег поперёк лица и человек, смеющийся рядом. В этом воспоминании уже было небо. Оно принадлежало самому грозовому и тому, кого он продолжал ждать у ворот.

Вейр дождался моего кивка. Я подтвердил лишь то, что услышал его слова. Видимо, ему хватило и этого. Он поправил косу, попрощался с дедом по обычаю и вышел. За дверью зашуршали шаги его спутников, затем голоса удалились по ступеням.

В Длинном Зале остались мы втроём и чёрный камень посреди стола.

Дед долго смотрел на закрытую дверь. Потом провёл живой рукой по лицу и опустил локоть на гранит. Айра поставила перед ним свежую чашу, однако он к ней не притронулся.

— Вот так Вейр и ходит по долгой дороге, — сказала она. — Один шаг делает сам, три следующих заставляет сделать других.

Я перевёл взгляд на камень сомнения. Семь борозд сходились к белому глазу. До возвращения сборщиков оставалась целая ночь, а до ответа Вейру — несколько часов.

Серый грозовой сейчас лежал у решётки и, возможно, всё ещё чувствовал внутри крупицу Тепла Истока. Сухарь спал между лапами Кар-Роха, пока три всадника летели за его Пеленой. Две драконьи жизни оказались связаны одним камнем на дедовом столе.

И теперь Вейр предлагал заплатить одной за другую.

Глава 12

Дед медленно поднялся из кресла. Чаша с отваром осталась возле его костяной руки почти полной, и Айра сразу обратила на это внимание — недовольно хмыкнула, подошла к столу и взяла чашу, будто собиралась проверить, что именно в её вареве отпугнуло старика.

— Вижу, ты нынче слишком мрачен для моего отвара, Гром. Даже змей Вейр его похвалил, а от тебя доброго слова не дождёшься.

Дед повернулся к ней. Он смотрел