Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

всех подошел к этой цели. И это правда. Но с моей точки зрения, этот день бесконечно далек. Хоть я и достиг вершины культивации в мире людей, титул Великого Императора для меня все так же призрачен. Если я потерплю неудачу, все, что я создал, может рухнуть. У меня есть потомки, но их можно назвать лишь обычными гениями. Им не то что не стать Императорами, им вряд ли удастся достичь и половины моих высот.

Фан Ван не знал, как его утешить. В этом мире многого можно добиться трудом, но есть вещи, которые недосягаемы, сколько бы усилий ты ни прилагал. Он сам еще не сталкивался с порогом становления Святым или Императором и даже не понимал сути их могущества.

Император Дунгун посмотрел на него и улыбнулся:

— У меня есть способность, позволяющая разрывать удачу святых кланов. Именно поэтому все кланы и секты мира подчиняются мне. Они не уважают мою справедливость — они просто боятся, что я обращу эту силу против них, или хотят использовать меня против врагов, которых не могут одолеть сами. Проведя на троне столько времени, я все яснее понимаю: мое наследие должно быть передано дальше. В этом мире всегда должно быть мерило закона, чтобы святые и императорские кланы знали страх.

Фан Ван не удержался от вопроса:

— Какую цену приходится платить за эту способность?

Император Дунгун усмехнулся:

— Разумеется, цена есть. Чем сильнее техника, затрагивающая удачу и карму, тем она выше. Чтобы уничтожить удачу семи кланов, мне придется отдать пятьсот лет своей жизни.

Фан Ван замолчал. Сяо Цзы тоже посмотрела на императора другими глазами — она не ожидала, что он готов пойти на такую жертву ради Фан Вана.

— Ну как, Фан Ван, хочешь унаследовать мою способность и, возможно, даже Божественную Династию Даюй? — огорошил его император.

Фан Ван поднял взгляд, а Сяо Цзы широко раскрыла глаза. Юноша нахмурился:

— Ваше Величество, мы только встретились, и такое доверие кажется мне неуместным. К тому же Ваши потомки вряд ли согласятся с этим.

Император Дунгун насмешливо улыбнулся:

— Тебе просто нужно заставить их подчиниться силой, разве нет? К тому же я могу выдать за тебя свою самую красивую дочь, чтобы помочь твоему клану Фан возвыситься. Великая Ци слишком мала для тебя.

Фан Ван снова промолчал. Сяо Цзы не выдержала:

— Хорош же ты, Император Дунгун! Так вот что ты задумал! Впрочем, мой господин рано или поздно станет Святым или даже превзойдет их. Доверить ему своих потомков — действительно лучший план. Но давай соблюдать очередь! Место главной жены еще под вопросом. Я — принцесса клана Истинных Драконов, и мой статус ничуть не ниже, чем у твоей дочери.

Император Дунгун от души расхохотался. Фан Ван погладил Сяо Цзы по голове и сказал императору:

— Давайте поступим так: Вы передадите мне способность, а Божественная Династия Даюй останется Вашим потомкам. В будущем, если у них возникнут проблемы, я обещаю прийти на помощь.

Император Дунгун приподнял бровь:

— Моя династия — одна из лучших в восточном мире людей, хоть мы и не расширяем границы. Ты уверен, что она тебе не нужна?

Фан Ван ответил:

— Ответственность для меня важнее выгоды. Мой характер не подходит для того, чтобы нести столь тяжкое бремя.

Император Дунгун пристально посмотрел на него и произнес:

— Поживи пока здесь. Через три года я устрою испытание для тебя и моих детей. Только победитель получит право унаследовать мою способность.

Фан Вана очень интересовала техника разрыва удачи — она могла бы помочь ему в будущем искоренять врагов до самого основания, поэтому он кивнул в знак согласия.

Император Дунгун постучал кубком по столу, и рядом мгновенно возникла фигура. Человек опустился на одно колено, сложив руки в приветствии. Он был в черных доспехах, худощавый, с холодным лицом и прядью седых волос на лбу, что придавало его облику особую выразительность.

— Чжуйфэн, проводи его в покои Дворца Цяньян, — приказал император.

Услышав это, Чжуйфэн удивленно взглянул на Фан Вана, но тут же принял приказ. Фан Ван встал, поклонился императору и последовал за проводником.

Император Дунгун остался в беседке, провожая его взглядом.

Дворец Цяньян находился в южной части императорского комплекса. Весь путь Чжуйфэн хранил молчание, а Фан Ван и Сяо Цзы любовались окружающими пейзажами. Юноша заметил, что во дворце было очень мало людей, отчего там царила тишина.

Спустя время они подошли к Дворцу Цяньян. Чжуйфэн толкнул двери, и перед Фан Ваном открылся великолепный просторный зал, из которого пахнуло мощной духовной энергией.

— Если что-то понадобится, просто скажите, вас услышат, — произнес Чжуйфэн, поклонился и ушел.

Сяо Цзы тут же влетела внутрь, а Фан Ван осторожно просканировал зал божественным чутьем. Убедившись, что опасности нет, он вошел. Взмахом руки он заставил двери за своей спиной захлопнуться.

— Господин, похоже, этот Император Дунгун действительно относится к тебе со всей искренностью, — заметила Сяо Цзы.

Дворец Цяньян был богато украшен: здесь были и ложе для отдыха, и столы со стульями для гостей, и даже боковой зал для практики заклинаний. Фан Ван подошел к бассейну в центре зала и, почувствовав исходящую от него энергию, сказал:

— Будем практиковать здесь три года.

После стольких сражений он чувствовал усталость и нуждался в спокойной медитации, чтобы восстановить душевное равновесие. Он вошел в бассейн, сел в позу лотоса и начал циркулировать энергию. Сяо Цзы же принялась обследовать дворец, с любопытством разглядывая каждую деталь.

...

Небо затянули тучи, сверкали молнии и гремел гром. У подножия горы земля была изрыта воронками и усеяна телами — зрелище было ужасающим. Десяток практиков стояли среди останков, глядя на фигуру на вершине горы с выражением отчаяния и ужаса на лицах.

— Кто ты... почему ты враждуешь с нашим кланом Хань? — дрожащим голосом спросил старик.

Присмотревшись, можно было увидеть, что ноги каждого из них глубоко ушли в землю, и кровь уже пропитывала их обувь.

Грохнул гром, и вспышка молнии осветила того, кто стоял на вершине. Это был Фан Цзыгэн. Одетый в алое, с развевающимися седыми волосами, он бесстрастно взирал на практиков клана Хань. Половина его лица была покрыта странными черными узорами, а сам он источал леденящую душу ауру смерти.

— Вините своих старейшин за то, что они были слепы и посмели нацелиться на Фан Вана.

Голос Фан Цзыгэна прозвучал холодно. Он поднял руку, и за его спиной в небо взмыл огромный треножник. Сосуд перевернулся, направив свое горлышко на практиков клана Хань у подножия.

Глава