Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Поселившись во Дворце Цяньян, Фан Ван полностью сосредоточился на культивации, в то время как мир вокруг продолжал бурлить.

Весть о том, что Император Дунгун прислал людей за Небесным Дао Фан Ваном, разлетелась повсюду. Это воодушевило силы, недовольные семью великими святыми кланами. Они начали активно вытаскивать на свет грязное белье этих кланов, и за короткое время семь святых кланов приобрели дурную славу во всех морях и на всех континентах.

Их действия заставили людей усомниться и в других святых кланах.

Мир охватило волнение, и во всех уголках сообщества практиков воцарилась нестабильность.

Крупные силы ждали решения Императора Дунгуна: накажет ли он семь великих святых кланов?

Слухи об этом постепенно дошли и до Великой Ци. По мере того как в страну прибывали практики всё более высоких уровней, мир культивации Великой Ци начал соприкасаться с истинными делами мирового масштаба.

Узнав о случившемся, все в Великой Ци — от мала до велика — пришли в ярость. Особенно людей и демонов возмутило то, что семь кланов использовали жизни всех жителей страны как заложников в последние дни жизни родителей Фан Вана. Ненависть к семи кланам была безграничной, а образ Фан Вана в их сердцах стал еще более величественным.

Самым заметным проявлением этого стало то, что всё больше людей отправлялись на Куньлунь, чтобы предложить свою помощь. Это несказанно радовало клан Цяо из Секты Небесных Ремесленников: с таким авторитетом Фан Вана надежда на завершение строительства Куньлуня крепла с каждым днем.

Спустя два года до Великой Ци дошла важная весть.

Император Дунгун разрубил удачу семи святых кланов — Хань, Цзи, Цю, Лю, Юй, Сун и Фэн — и лишил их статуса святых!

Поначалу жители Великой Ци не понимали, что это значит, но с прибытием новых известий они узнали о личности Императора Дунгуна и о том, какие последствия несет разрубленная удача.

Великая Ци ликовала!

И не только она — весь континент и окрестные моря праздновали это событие. Особенно радовались в Павильоне Долголетия на Южном Небосводе; глава павильона даже отдал приказ активно налаживать дружеские связи с семьей Фан.

Сам же виновник торжества, Фан Ван, всё это время усердно тренировался во Дворце Цяньян.

Так пролетело три года.

Культивация Фан Вана достигла восьмого уровня сферы Нирваны, и девятый уровень был уже не за горами. Еще до того как поселиться во дворце, он был близок к прорыву на восьмой уровень.

В один из дней у ворот Дворца Цяньян раздался голос Чжуйфэна.

— Фан Ван, Его Величество приглашает тебя на испытание, — донеслось снаружи.

Фан Ван открыл глаза и поднялся.

Он вышел из бассейна, влага на его теле мгновенно испарилась. Переодевшись в белые одежды, он направился к дверям. Сяо Цзы тут же подлетела и уселась ему на плечо.

Распахнув двери, Фан Ван увидел рядом с Чжуйфэном девушку. На ней было изящное голубое платье, подчеркивающее ее стройную фигуру. Длинные волосы, собранные на макушке, придавали ей благородный вид. Ее утонченное и прекрасное лицо казалось сошедшим с картины — она была неправдоподобно красива. В этот момент она во все глаза рассматривала Фан Вана.

Чжуйфэн представил ее:

— Это седьмая принцесса, принцесса Инсюэ.

Фан Ван посмотрел на принцессу и уже собирался представиться, но она заговорила первой:

— Фан Ван, я слышала, что ты убил Цю Шэньцзи и победил Золотого Будду, Подавляющего Зло. Это правда?

Она пристально смотрела на него. С ее внешностью и таким пылким взглядом любому мужчине было бы трудно сохранять спокойствие.

Фан Ван слегка кивнул. Скрывать это не было смысла.

Принцесса Инсюэ тут же оказалась перед ним. Она двигалась так быстро, что Сяо Цзы вздрогнула от неожиданности.

— Ты и впрямь такой сильный? Говорят, тебе еще нет и трехсот лет, это правда? Фан Ван, не переживай, мой отец уже разрубил удачу семи кланов. Их ждут тяжелые времена: неудачи будут преследовать их на каждом шагу, а при попытках прорыва их поглотит внутренний демон. Не пройдет и ста лет, как их кланы исчезнут, — радостно затараторила принцесса, сжав кулачки и помахивая ими в воздухе.

Фан Вана позабавила ее непосредственность, и он улыбнулся:

— Тогда мне стоит поблагодарить Его Величество.

— Хе-хе, мое настоящее имя — Хун Сяньэр, так что зови меня просто Сяньэр. Мы, практики, не обязаны следовать дворцовому этикету.

Хун Сяньэр, она же принцесса Инсюэ, вела себя как вольная воительница из мира боевых искусств.

Сяо Цзы настороженно поглядывала на нее. Интуиция подсказывала змейке, что намерения этой девицы не так уж просты!

Чжуйфэн напомнил:

— Седьмая принцесса, нам пора. Его Величество ждет.

— Ты веди, а я поболтаю с Фан Ваном.

Хун Сяньэр отмахнулась от него, и Чжуйфэн пошел вперед.

Фан Ван и Хун Сяньэр пошли плечом к плечу. Она принялась расспрашивать его о том, как семь кланов держали его в заточении. Он не стал отнекиваться и вкратце рассказал о пережитом.

— Хань Хуэйтянь тоже ведь погиб от твоей руки? Этот старый хрыч заслужил смерть! Он еще смел предлагать своего никчемного сынка моему отцу в мужья мне. Какая наглость! Его сын только и делал, что притеснял простых женщин и похищал учениц из маленьких сект — настоящий скот. Раз он породил такое чудовище, значит, и сам был не лучше. Туда ему и дорога! — вовсю ругалась Хун Сяньэр.

Несмотря на внешность нежной небожительницы, ее речь была весьма грубой.

Она не ограничилась Хань Хуэйтянем и принялась честить Цю Шэньцзи и Золотого Будду, Подавляющего Зло. Последнему досталось особенно сильно — она даже начала поминать его матушку.

Фан Ван был в легком недоумении: как Император Дунгун умудрился воспитать такую дочь?

Впрочем, несмотря на грубость, слушать ее ругательства в адрес этих людей Фан Вану было даже приятно.

— В этой буддийской секте все сплошь лицемеры и святоши, нет, они даже хуже свиней и собак! Если бы не мой отец, они бы превратили этот мир в хаос ради своих прихотей. Я знаю, что некоторые из них, чтобы не нарушать устав секты, специально вырезают целые семьи, оставляя в живых лишь одного талантливого сироту, а потом принимают его в ученики...

К концу тирады щеки Хун Сяньэр раздулись от гнева и покраснели. Она не выглядела пугающей, скорее — очень милой.

Сяо Цзы тоже прониклась ее словами и начала поддакивать, ругая Золотого Будду. Она отлично помнила всё, что тот наговорил Фан Вану. Когда змейка пересказала его слова, Хун Сяньэр разозлилась еще больше и принялась проклинать монаха.

Шедший