Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

подводишь? Под соучастие? Тебе наркоту вяжут, ты что? Принимаешь? Рассказывай. Все рассказывай! — с жаром требует она, размахивая руками. В каком-то смысле я могу понять ее гнев. В конце концов, в случае чего, она может влипнуть, скрывая нас.

Но ребята говорят слишком громко, что привлечет внимание, и я выхожу из кухни, махнув рукой, чтобы на меня обратили внимание.

— Может выйдем в коридор пообщаться? Расскажем тем парням в форме, что тут происходит, да и вообще можно пригласить их сюда. Ощущение, что вы совсем не умеете думать, — спокойно проговариваю и ухожу обратно на кухню, вибрируя от нервов.

Мне нельзя. Но бесит. Бесит просто это все!

Эти двое заходят следом, и Влад начинает вещать правду.

Садится рядом, берет мою ледяную ладошку в свои руки и мягко перебирает. Тянет к губам и целует.

С каждым словом Влада у девушки глаза становятся все больше и больше. Она потрясённо смотрит на меня, кивает, и идёт ставить чайник.

— Ребят, простите, это пиздец. Что же делать?

— Воевать, че. Наркоту, говоришь, у меня нашли? — хмыкает он, целуя меня в висок.

— Да, он так сказал. Не знаю, это все какой-то кошмар. Как можно быть таким чудовищем по отношению к собственной дочери?

— Не знаю, я тоже задаюсь этим вопросом. Просто это такой человек, — поднимаю плечами и кусаю губы.

— Или ты не его дочь, Златка, — произносит с печальной улыбкой Катя.

Мы с Владом синхронно поворачиваемся друг к другу.

Глава 36

Влад

Первое. Это подстава. Второе… я кажется, знаю, как все это доказать.

В который раз думаю, что моя паранойя не всегда плохо, скорее совсем не плохо.

Собственно говоря, во многом наша спасение — это заслуга дядя Ала.

Блядство! Мне придется стопудняк проставиться перед мужиком, потому что он голова.

Как только народ рассасывается с территории ЖК, мы со Златкой по технической лестнице спускаемся вниз и растворяется в толпе.

Без колес пздц сложно, но и с повязанным делом на шею не то чтобы очень легко.

Злата бледнее обычного, и в идеале нам надо в больницу. Я не нахожу ничего лучше, кроме как… вызвать такси и поехать в деду.

Батя должен был уехать в командировку по рабочим вопросам, грузить маму и Свету — не вариант, бабские эмоции у меня не поместятся в сознании.

Мне сейчас нужен спокойный расчет, чтобы башка к ебеням не взорвалась.

— Влад, давай обсудим, — Злата сильнее сжимает мою ладонь и тормозит, а я не способен сейчас ни на какие разговоры.

Тем более, я могу представить, что варится в ее милой и белобрысой головке.

Сейчас начнет заливать мне, что я должен вернуть ее, чтобы проблем не было, и что нахрена мне все это надо. Что молодой и проблем так много не смогу выгрузить.

Знакомая херня, от которой уже оскомину набил.

— Обсудим дома у деда, — рычу почти спокойно, удерживая самого себя на месте. В сраку эти все попытки, если меня вот так шатать будет.

— В доме мэра, да? — потрясённо взирает на меня, ещё больше теряя краски с лица.

— Давай не будем сейчас говорить, я на нервняке, в голове сумбур, тебе надо в больницу, но я в душе не ебу, безопасно ли это в данный момент. Так что, пожалуйста, дай мне, блять, выдохнуть!

Она долго смотрит на меня, губы дрожат, мне их сожрать охота, и вообще, я бы сейчас совсем другими вещами занимался бы с особым наслаждением, но вместе этого… стою и обтекаю от проблем.

Малышка головой машет, словно отгоняя наваждение, а потом поднимает на меня серьезный взгляд, от которого у меня только что встал.

Ну пиздец.

— Я хочу поговорить с мамой, лично, потому что мне кажется, Катя сказала вполне резонную вещь. Тогда многое встало бы на свои места. Я могу быть не дочкой своего отца, и я хочу все выяснить. Может он просто мстит матери за что-то.

Мы отправляемся к деду, потому что ничего более логичного в данном случае я предпринять явно не смогу. Меня потряхивает от всего вообще, а удерживая холодную руку Златы в своей, еще и от беспомощности крутит.

Я был чертовски близок к тому, чтобы ее потерять к чертовой матери!

Только представлю это, как нутро выкручивает и рыгать охота. Нет, сейчас хочется ужраться, пиздец. В слюни, чтобы немного отключиться, а потом вспоминаю, что у этой девочки из выходов только я, и что мне нельзя вот так догоняться, так сразу отпускает.

Пугает еще больше, что я сам не отпущу ее, вообще никак, даже если ломать будут. Останавливаюсь и прижимаюсь к ней, вдыхая сладкий аромат.

Не знаю, что это такое, но учитывая, что она принимала душ у меня, и подобного я у себя в ванной не держу, то это именно ее неповторимый запах, от которого меня дрючит во все стороны.

Сжимаю в руках и растворяюсь в этом моменте. Она меня еще сжимает в ответ так крепко, что все встает совсем не там, где должно было. Мозг отключается, а все остальное включается, разливая самые пошлые мысли кислотой в мозгах.

— Прости меня, — шепчет она, утыкаясь лицом в грудь.

— Че?

Меня словно кипятком облили. Еще и извиняется? За что?

— Мне кажется, я приношу одни проблемы, и мне кажется, что ты в ярости.

Играю челюстью, плотно сжав зубы, прищуриваюсь и выдыхаю надсадно.

— Я злюсь не на тебя, а на себя. Все. Успокойся. Ты не причем, — перехватываю ее за подбородок и приподнимаю бледное лицо, поглаживая пальцами. Вибрирую от напряжения и восторга, что трогать могу ее как хочу. Почти как хочу…

Ловим “кастрюлю” и едем к мэру, пока в голове у меня месиво из мыслей, взрывающих башку.

Мы едем мучительно медленно. Злата у меня на груди лежит, перебирает пальцами ткань рубашки, дышит размеренно. Словно только сейчас успокаивается. Дыхание медленное и спокойное.

Ресницы подрагивают, в свете пробивающихся через окна желтых фонарей тени гуляют на бледном лице так, что все внимание на губы переключается.

Это я залипаю, конечно, что сам не понимаю, как начинаю медленно скользить руками по лицу и цепляться за эти уже приоткрытые губы.

Закрываю глаза и вижу картинку, как она сидит там одна, заплаканная. И это как серпом по одному месту. Не вывезу просто, понимаете?

Вот не вывезу, если случится что с ней.

Такой ужас берет, что я потею как свинья после пробежки. Руки холодеют и звериный ужас берет за горло стальным захватом.