Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

Горбунов с разбегу нанёс удар. Наискось, со всей силы, желая разрубить противника от плеча до пояса. Терентьев только и успел, что подставить арбалет. Меч угодил по стальным плечам лука, с визгом соскользнул к ложу и глубоко воткнулся в плотное дерево. Егерь попытался сблизиться с налётчиком, переведя схватку в поединок на кулачках, но Горбунов был начеку. Отскочил в сторону и, внимательно следя за егерем, принялся стряхивать арбалет с лезвия меча.

Иван, понимая, что с голыми руками против меча он не выстоит, рванул к давешней лежанке. Там, под порыжелым лапником лежал тот самый лом, который безуспешно разыскивал Горбунов. Терентьев взял бы его сразу, но слишком уж открытым было это место. Гарантия, что заметят. И тогда пришлось бы сражаться с двумя врагами, один из которых вооружен весьма опасным магическим пистолем.

Как попалось под ногу то брёвнышко — непонятно. Но только Иван зацепил его носком ботинка и с маху полетел на землю. Хорошо хоть в нужном направлении. Перекатился, сунул руку под лапник, нашарил железяку и замер, глядя на подходящего Горбунова с занесённым для удара мечом. Сообразил: быстро вскочить из такого положения не выйдет, придётся биться в партере.

Горбунов оскалился, рыкнул:

— Вот хороший случай извести пакостного мальчишку!

Занёс меч — не торопясь, желая насладиться убийством. Иван напрягся, готовясь подставить под удар лом. И тут со стороны реки раздался казённый суровый голос:

— Что здесь происходит?

Горбунов сделал шаг назад, разрывая контакт, и лишь тогда опустил меч и повернулся к новому гостю. Иван, пользуясь моментом, поднялся на ноги уже с ломом в руках и тоже повернулся на голос. Правда, не забывал одним глазом поглядывать за врагом.

— Кто вы? — спросил он подошедшего мужчину.

Тот, оглядев обоих поединщиков, разорённую пасеку, с ухмылкой представился:

— Старший дознаватель Колюкин, Разбойный приказ стольного града Волкова.

Колюкин вынул из кармана служебную бляху, сотворил уже знакомый Ивану жест и на пару секунд явил собеседникам золотистый фас оскалившегося волка.

— А вы кто, господа?

— Помещик Терентьев Иван Силантьевич, — назвался егерь.

Колюкин покивал, принимая ответ.

— А вы, сударь?

Горбунов угрюмо промолчал. Появление столичного дознавателя не просто портило его планы — грозило порушить на корню всю его жизнь.

Пока Иван раздумывал, сдать пакостного соседа или после самому разобраться, дознаватель сотворил другой пасс. Теперь сияние возникло вокруг Горбунова. Только не волк был изображен, а вскинувший голову с роскошными рогами олень.

Дознаватель повернулся к Терентьеву:

— Вы знаете этого человека?

— Да. Он мне назвался помещиком Горбуновым Василием Семёновичем. Насколько я знаю, на его землях расположена местная аномалия.

— Так-так, — нахмурился Колюкин.

Остро, пронзительно взглянул на Горбунова:

— По какому такому праву человек Оленевых владеет землёй в княжестве Волковых?

Снял с пояса какую-то короткую дубинку и, направив её на Горбунова, скомандовал:

— Меч наземь!

Тот, видимо, хорошо понимавший и своё положение, и возможности дубинки, побледнел и без разговоров разжал пальцы. Клинок шлёпнул о влажную землю.

— Взять под стражу! — велел дознаватель.

Откуда ни возьмись, нарисовались два дюжих мужичка из младших чинов. Надо полагать, тоже столичного приказа.

Покуда два молодца паковали помещика Горбунова, в момент растерявшего весь гонор, Колюкин повернулся к Ивану:

— Это его рук дело?

— Его и слуги.

Терентьев кивнул на пришпиленного к двери дома человека.

Колюкин быстро подошел к покойнику, осмотрел, вынул из кобуры магический пистоль. Покрутил оружие в руках, небрежно бросил на труп.

— Заберёте? — с надеждой поинтересовался Иван.

— Вот ещё — брезгливо махнул рукой столичный сыщик, — сами где-нибудь прикопайте. А что до ущерба — Горбунов ответит. Как положено по закону, в пятикратном размере. Завтра пришлю человека, он составит опись убытков и передаст в казначейство. Там, конечно, те ещё волокитчики, но за месяц управятся. Ваше дело у самого князя на контроле, он замылить компенсацию не позволит.

Иван лишь головой покачал на это известие. Его жизненный опыт свидетельствовал, что внимание высокого начальства никогда не приносило простым людям ничего хорошего. Колюкин истолковал это по-своему:

— Вы не подумайте, князь у нас человек дельный, ради пустого интереса или глупой шутки человека трогать не станет. Раз внимание на вас обратил, стало быть, перспективы увидел. Он уж если делает что-то, всегда с дальним прицелом.

— Это-то меня и беспокоит, — вздохнул Терентьев. — Боюсь, что его цели с моими не сойдутся. Минуй нас пуще всех печалей и княжий гнев, и княжая любовь.

На это Колюкин хохотнул, но комментировать не стал. Не успел. На дальнем краю пасеки громко, басовито, взлаял Байкал и, предупредив хозяина, понесся к нему. Подбежал, встал рядом и, оскалившись, злобно зарычал.

— А ведь Аномалия как раз в той стороне, господин Терентьев, — заметил сыщик. — У вас уже были визиты монстров с того края?

— Дважды. Но не сюда, подальше в лес.

— Господин Колюкин! — донёсся умоляющий голос Горбунова. — Дозвольте поучаствовать в бою с монстрами! Не хочу так пропасть. Уж если суждено сдохнуть, так в с оружием в руках!

— Все-таки монстры? — повернулся к нему дознаватель.

— Монстры, господин Колюкин!

— Как приманиваешь?

Голос княжьего сыщика посуровел, стал жестким и колючим, в полном соответствии с фамилией.

— Все скажу, ничего не утаю! Не дай лишь кормом для монстров сгинуть.

Тут на дальнем краю пасеки выметнулась из леса стая волков, числом не меньше дюжины. Вдвое крупнее обычных, чёрной масти, они сходу, словно бы привычно, принялись брать людей в кольцо.

— Господин Колюкин, — молил Горбунов, — явите милость, допустите малое снисхождение.

Тот, глянув мельком на монстров, кивнул своим скорохватам. Те сняли с помещика наручники и принялись готовиться к бою. Отцепили с поясов дубинки навроде той, что имелась у дознавателя, и встали так, чтобы и волков доставать, и за Горбуновым присматривать.

Пока дознаватель вёл беседу с арестованным, Иван сунул в карман магический пистоль, подобрал и осмотрел арбалет. Плечи, конечно, пострадали от удара меча, но на один выстрел должно было хватить. Терентьев наложил болт на тетиву и убрал оружие в сторону. Сперва — магия.

Егерь прицелился из пистолета. То есть, попытался прицелиться, потому что никакого прицела на пистоле не было. Просто круглый длинный ствол, оканчивающийся над рукоятью казёнником. Так что он просто выбрал того волка, что несся прямо на него, и даванул спуск.