Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

Горбуновым кой-какие делишки он проворачивал. Так что если тот начнёт петь, многие головы полетят. Не исключено, что и его, Федюнинская, вместе со всеми прочими.

Тут в ворота принялись колотить и зычный голос разнёсся по всей усадьбе:

— Именем князя повелеваю открыть!

Дрожь под одеялом внезапно прекратилась. Александра Николаевна рискнула заглянуть и обнаружила супруга совершенно без чувств. Прислушалась — дышит, хотя и едва заметно. Снаружи громыхнуло, секундой позже — ещё раз, послабей. Федюнина рискнула выглянуть в окошко: ворота, совершенно изувеченные и сорванные с петель, валялись на земле. А к дому шагал человек в форме фельдъегеря.

Минуту спустя фельдъегерь принялся ломиться уже в двери особняка с тем же громогласным требованием:

— Именем князя повелеваю открыть!

Александра Николаевна голос тоже имела неслабый, так что гаркнула прямо из супружеской опочивальни, надеясь, что услышат и слуги, и княжий гонец:

— Лентяи! А ну открывайте двери!

И сама, на секунду прикрыв глаза и вознеся молитву Спасителю, поспешила вниз: тратиться на починку ещё и дверей дома она не собиралась. Да и письмо, скорее всего, предназначалось муженьку, а не ей. А он уже так избоялся, что придёт в себя не раньше, чем через полчаса.

Когда помещица спустилась вниз, в открытых настежь дверях стоял бравый фельдъегерь.

— Пакет помещику Федюнину! — объявил он.

В буфете тонко задребезжали бокалы.

— Прошу прощения, господин фельдъегерь, — солидно произнесла Федюнина, — но Александр Николаевич в настоящий момент болен и находится в бесчувственном состоянии. Могу ли я, как его супруга, получить послание для последующей передачи адресату?

Фельдъегерь вынул из чёрной кожаной папки пакет, осмотрел графу «кому».

— Такая возможность есть. Предъявите ваше удостоверение личности.

— Извольте подождать несколько минут, — с очаровательным оскалом предложила Федюнина и тут же, не переводя дыхания, рыкнула на слуг, топчущихся в отдалении, ожидая приказов и материала для сплетен:

— Проводите господина в малую гостиную и предложите чай или кофе — что он пожелает.

Убедилась, что просьба принята, а приказ исполняется, и заколыхалась к себе в спальню.

Когда Александра Николаевна спустилась в гостиную, фельдъегерь уже приканчивал кофе. Ответственный посланник убедился в подлинности документа, проверил личность хозяйки, проконтролировал проставлении подписи в получении, а после удостоверился в подлинности этой подписи и соответствии её образцу.

Завершив формальности, фельдъегерь поднялся, коротко кивнул помещице Федюниной и направился к выходу. По знаку хозяйки слуги отворили перед гостем двери. Отворили бы и ворота, если бы их ещё можно было отворить. А сама Федюнина вновь отправилась штурмовать лестницы.

В спальне супруга одеяло вновь мелко дрожало. Стало быть, Федюнин пришел в себя и может получить своё письмо.

— Тебе пакет из княжеской канцелярии, — тактично поставила мужа в известность помещица.

— Дорогая, — донеслось из-под одеяла, — будь так любезна, прочти его мне вслух. Боюсь, я сейчас не способен удержать в руках даже листок бумаги.

Помещица сломала сургуч на печатях, вскрыла конверт и вынула из него лист гербовой бумаги. Зачла:

«Поскольку прошение помещика Федюнина о передаче земель в собственность было подано с грубыми нарушениями законности, при наличии живого владельца, в прошении отказать. При этом на основании Поместного уложения запретить означенному помещику подавать подобные иски в течение по меньшей мере трёх лет, а при нарушении запрета — бессрочно».

Выше изображались регалии начальника столичного поместного приказа, ниже — его собственноручная подпись и сегодняшняя дата.

Когда помещица Федюнина отложила письмо на туалетный столик, помещик Федюнин всё ещё бледный, но уже переставший дрожать, выбрался из-под одеяла.

— Три года отсрочки — это плохо, сказал он, — но, всё-таки лучше, чем казнь или, скажем, лишение надела.

При последних словах Александра Николаевича передёрнуло да так, что промокшая насквозь, прилипшая к телу пижама треснула по шву.

— Эй, бездельники! — оглушительно хлопнула в ладоши Александра Николаевна. — Господину своему живо приготовьте ванну и приличный домашний костюм. Постель замените, перину просушите.

Она поглядела на кровать и прибавила:

— Одеяло с подушкой просушите тоже. И через полчаса в моём будуаре накройте плотный ужин на двоих.

Явившиеся на зов хозяйки слуги разбежались выполнять приказы, кроме одного.

— Чего тебе? — нахмурилась помещица.

— Какой напиток подать к ужину? Коньяк, водочку или чего полегче? Портвейну, может быть, или домашнего креплёного?

Федюнина прикинула внутреннее состояние мужа, потрёпанность своих нервов и решила:

— Коньяк. Только хороший, дорогой. Тот, что из дальнего ящика.

— Будет исполнено! — поклонился слуга и мигом исчез.

Через полчаса чистый и просветлённый помещик Федюнин сидел за столом напротив помещицы Федюниной. На ужин слуги подали мясо с гарниром, множество разнообразных заедок, а в центр поместили бутыль коньяка и немаленькой ёмкости стопки.

Федюнин закинул в желудок изрядный кусок мяса, чтобы унять прорезавшийся на нервной почве голод и разлил коньяк: жене полную стопку, себе — треть. По части еды и выпивки конкурировать с дражайшей половиной он был не в силах.

— Давай выпьем, дорогая, за то, чтобы наши с тобой планы всё-таки сбылись.

Супруги чокнулись, выпили, обильно закусили. Федюнин разлил по второй.

— Александра Николаевна, — заметил он слегка изменившимся голосом, — а ведь нам придётся планы подкорректировать. Насколько я понял из сегодняшних твоих рассказов, Терентьевым сейчас по какой-то непонятной причине заинтересовались в столице. Так что его придётся на время оставить в покое. Надо будет как следует изучить карту и наметить альтернативный план действий.

Федюнина внутренне восхитилась мужем: она обожала в его исполнении непонятные заумные слова.

— Конечно, дорогой, — с готовностью откликнулась она, — завтра же займемся, сразу после завтрака. А теперь…

Помещица подняла стопку.

— Я предлагаю задуматься о наследнике. Графскую корону необходимо передать кому-то достойному. Например, твоему сыну.

Федюнин выпил, его слегка повело. Он принялся закусывать. Видимо, пережитой сегодня ужас повлиял на его мыслительные способности, потому что, спустя минуту он прекратил жевать и медленно навёл помутневший взгляд на жену:

— Но ведь у меня нет сына!

— Вот именно этим я и предлагаю заняться в ближайшие три года, — провозгласила Федюнина. И начать можно прямо сейчас.

Она, заранее подготовившись со всех сторон, повела плечом, отчего домашнее плиссированное платье соскользнуло, до половины открыв богатую по любым меркам грудь. Применяла ли Александра Николаевна дополнительные средства стимуляции, или Александру Николаевичу довольно было полусотни грамм коньяка и куска мяса, неизвестно. Но как раз в этот момент супруги плотоядно переглянулись и, разом поднявшись, направились в спальню помещицы Федюниной.