Олимпиец. Том VI - Артур Осколков

Старуха, до этого смешно распахнув рот наблюдавшая за Одиссеем, дернулась как от удара и заскулила.

— Отец, я сама не понимаю, что просходит… Это же просто смертный, он не должен держать всей силы.

— ХВАТИТ! Убей его! — гаркнул приказ Кронос. — Быстрее!

Кивнув, Деметра сорвалась с места. На бегу богиня махнула рукой, словно выхватывая их воздуха ворох снежинок, который мгновением спустя обернулся копьем из мороза и снега. Острым, с красивой хрустальной кромкой, твердым, как алмаз, и смертельно опасным. Деметра взвесила копье в руке и, без замаха, метнула его в Одиссея:

— Игрушка Афины! Как вы посмели меня обмануть⁈

Копьё пронзило пространство — быстрая, точная атака. И сам удар получился хороший. В любой другой ситуации — смертельный. Редкий смертный мог бы пережить прямой удар бога. Но Одиссей смертным не являлся. Ровно сейчас, ровно в эту минуту, простой пират времен Древней Греции, мореплаватель, муж, хитрец и грабитель… черт, простой человек, стоял выше богов. И мог защищаться.

Копьё ударилось о тело героя и разлетелось снежной пылью. Одиссей повернул голову и сделал пасс рукой. Символ Гефеста вспыхнул словно звезда, и Деметра отпрянула, с диким криком сбивая с шубы пламя горна.

— Ах ты…

— Не мешай, — тихо произнес Одиссей, отвернувшись от богини. — Не до тебя.

Такое оскорбление старуха простить не могла. Игнорировать? Ее? Ну нет. Слишком долго она терпела пренебрежение на Олимпе, шепотки за спиной, подначки от более молодых, современных богов, чтобы терпеть это и от смертного. И неважно, какими силами тот обладал.

В воздухе заметно похолодало. Кожа древней богини серела на глазах, а зрачки и радужка наполнялись ледяным серебром. Деметра готовила новый удар, гораздо сложнее, опаснее. И несомненно нанесла бы его, если бы не вмешалась моя мама. Персефона вихрем обрушила на Деметру ряд ударов, отвлекая от Одиссея, и как только добилась успеха — отступила. Отскочила ей за спину, освобождая место для мужа.

Тот только этого и ждал. Аид мудрствовать не собирался и, хорошенько размахнувшись, с явным удовлетворением врезал ошарашенной Деметре кулаком в челюсть. После чего подумал немного и добавил коленом в живот.

— Не вставайте, мама, — довольно произнес он и похлопал стоящую на коленях каргу, едва дышащую от боли. — Вы же слышали. Не до вас.

— Ты это специально, да? — хмуро заметила Персефона, занимая место рядом с мужем. — Это все еще моя мать.

— Ты не узнала, Перс? Это «Морозный Выдох». Дорогая теща планировала превратить смертного в ледышку, — парировал Аид с превеликим удовольствием наблюдая за плюющейся проклятиями богиней. — У меня не было выбора.

Персефона покачала головой и, тихо прошептав: «Теперь она точно не приедет к нам в гости», осмотрелась по сторонам. Внезапно, ее глаза удивленно расширились, а из ее уст вырвался удивленный возглас:

— Адриан! Что ты тут делаешь?

— Привет, мам! — мысленно улыбнулся я и бешено завращал глазами, чтобы она знала, как я рад ее видеть. Если честно, я удивлен, что она не заметила меня раньше, как-никак трон стоял всего в паре шагов от титана. Или заметила, но не обратила внимание? Все еще не привыкла к моему новому облику тридцатилетнего мужика?

— Великий Хаос, что тут происходит⁈ — с явным смущением (Ага, я был прав! Действительно меня не узнала!) воскликнула Персефона и бросилась ко мне, но Аид удержал ее за руку.

— Потом поможешь ему, Перс. — Бог кивнул на застывшего в кандалах отца. — Есть дела поважнее.

К этому времени, Кронос осознал, что попытки разорвать путы к успеху не приведут и снова перешел в атаку. Он выбросил скованную руку вперед — и пространство за Одиссеем треснуло, как зеркало, открывая временной разлом. Мгновение — и из него шагнул сам Одиссей, копия только несколько старше и худее, с длинным резным кинжалом в руке. Кинжал взвился в воздух и вонзился в живот, копия застонала, упала на колени и исчезла, растворилась. Реальный Одиссей даже не пошевелился.

Кронос удивленно выдохнул и сощурил глаза.

— Что ты такое, смертный? В твоем будущем…

— У меня нет будущего, титан, — холодно произнёс Одиссей. — Я позаботился об этом.

Кронос зарычал и раздраженно топнул ногой. От удара, пол забурлил и пошел волнами, наружу вырвался черный песок. Он капал с потолка и стен, с шипением больше подходящим кислоте, бросаясь к своему повелителю. Песок окружил его, завертелся рядом и, повинуясь властному жесту, черной волной полетел вперед.

Афина предостерегающе крикнула и, ухватив Одиссея за пояс, бросилась вбок… Поздно. Песок уже навис над ними. Казалось их сейчас погребет заживо, но тут вмешался Гермес. Ускорившись, бог легко вытащил обоих из-под удара и нежно опустил в двух метрах от черной волны. Песок раздраженно взвыл, словно лев упустивший добычу, и отхлынул обратно к титану, оставляя за собой выжженный мраморный пол.

— Где ты был⁈ — раздраженно прорычала богиня. — Раньше нельзя было?

Гермес невозмутимо пожал плечами.

— Вы и сами прекрасно справлялись. К тому же смотри, сестренка, — он указал на тяжело дышавшего Кроноса. — Уже все. Спекся твой злодей.

Титан и вправду выглядел так себе. Обычно спокойный, уверенный в себе старик истекал потом, с бледным лицом привалившись к колонне, словно ища поддержки. Черный песок, раньше летавший вокруг, как разъярённый осиный рой, испарился, оседая в воздухе, словно дешёвый строительный мусор. В противовес покидающим силам титана, кандалы на руках и ногах Кроноса горели все ярче.

Одиссей же стоял на месте, целый и бодрый. Ну, насколько можно быть бодрым, когда тебя разрывает на части сила сразу двух богов. И все же… Он выигрывал.

Озадаченное лицо Кроноса послужило отличной наградой за все мои страдания. Я попробовал снова пошевелить пальцем — и… о да, детка. Мизинец. Потом весь кулак. Еще немного и смогу двигаться, а уж затем… Что ж. Затем я собирался кое-кому выписать счет. Но это потом. Сейчас же я только и мог, что наблюдать за происходящим в храме. А посмотреть было на что.

Одиссей вытянул вперед ладонь.

— Три!

Зал снова затопило светом. Еще один Символ появился на свет. Светлый, солнечный, почти музыкальный. В воздухе раздался чистый звуковой аккорд, а душа словно запела от чувства гармонии. Силу Аполлона спутать ни с чем невозможно. Ну хоть в смерти самовлюбленный ублюдок послужит чему-то хорошему.

Символ вспыхнул еще раз над головой Одиссея, быстро обретая форму. Лук. Прозрачный, из горящих лучей, будто неизвестный мастер ткал оружие из солнечных бликов.

Я скривился. Красиво, аж тошно.

— Четыре, — выдохнул Одиссей. Его тело сотрясло дрожью, а сам он едва не упал в тот момент, когда на