Великие вымирания - Ли Чонмо

Я. А метан откуда взялся?

Дедушка. Знаешь, есть такая поговорка: «Что из земли пришло, то в землю и вернётся»? Проще говоря, всё живое после смерти разлагается. Если разложение происходит в тех местах, где есть кислород, в итоге получается углекислый газ, а если там, где кислорода нет или его очень мало, образуется метан.

Я. А такие места есть?

Дедушка. Конечно! Например, глубоко под землёй или на дне моря. Метан, который образуется при разложении организмов в морских глубинах, попадает в особую структуру – гидрат метана – и оседает на морском дне. Но когда из-за вулканов в воздухе стало больше углекислого газа и воздух с морем нагрелись, гидрат метана начал подниматься и выделять метан в атмосферу. А метан греет Землю ещё сильнее, чем углекислый газ! Поэтому она продолжает нагреваться.

Я. Выходит, всё началось с вулканов?

Дедушка. Погоди, это ещё не всё. Вулканы также выбрасывают много кислотных газов, например диоксид серы. Когда эти газы в воздухе смешиваются с облаками и выпадают в виде дождя, получаются кислотные дожди. Обычный дождь – это источник жизни. А кислотный дождь – это разрушительное оружие. Он уничтожает растения, разрушает почву и закисляет воду в океане. Из-за этого жизнь становится невозможной.

Я. Если морская вода закисляется, морским организмам сложнее выживать, и в результате вырабатывается меньше кислорода. Дедушка, ты всё рассказал? Или ты чего-то недоговариваешь?

Дедушка. Хотел уже закончить разговор, потому что устал, но так и быть, расскажу тебе всё до конца. Кто знает, когда ещё выпадет случай поделиться этими знаниями. Так вот, диоксид серы не только вызывает кислотные дожди. Он катализирует химические реакции, которые разрушают озоновый слой. Когда озоновый слой истончается, на животных и растения попадает больше ультрафиолетовых лучей. Растениям становится сложнее осуществлять фотосинтез. Из-за этого вырабатывается меньше кислорода, и удаление углекислого газа из воздуха затрудняется.

Я. Ух ты, вулканы – это настоящая беда!

Дедушка. Да, но проблема в том, что даже мы, диметродоны, главные хищники на этой планете, ничего не можем поделать с вулканами.

Страх, который я испытывал, когда слушал рассказ дедушки, не покидает меня и сейчас, когда я пересказываю эту историю своим детям. Но что мы можем поделать? Мы бессильны перед лицом глобальных изменений. Мы можем лишь наблюдать за тем, как медленно исчезает мир, который мы знали.

Финальная сцена великого пермского вымирания

Мой давний соперник, парейазавр, с которым мы обычно стараемся не замечать друг друга, в последнее время выглядит очень измождённым и потерянным. Его некогда гладкая кожа потускнела, а сам он стал каким-то вялым и неповоротливым. В его взгляде больше нет прежней уверенности, теперь в его глазах читается отчаяние. И это – царь травоядных, настолько огромный, что я никогда не осмеливался на него напасть. Если даже он уже не может спокойно жевать свои папоротники, значит, дело действительно плохо.

Если царь травоядных в таком состоянии и еле держится, то что говорить о более мелких травоядных? Их стало заметно меньше. А это значит, что и моя жизнь сильно изменилась. Раньше в моих владениях было полно мелких земноводных и пресмыкающихся. Теперь же мне приходится прилагать усилия, чтобы найти добычу. Раньше охота была для меня забавой, своеобразной игрой. Это не было вопросом жизни и смерти. Иногда я даже специально выдавал своё присутствие, просто ради интереса. Я охотился не для того, чтобы набить желудок, а ради острых ощущений. Но теперь это всё в прошлом. Просто приятные воспоминания. Теперь охота – это не игра, а борьба за выживание. Если я вижу добычу, я должен поймать её любой ценой, потому что неизвестно, когда представится следующая возможность.

Дедушка рассказывал мне страшные истории, передававшиеся из поколения в поколение. Но сегодня я понял, что эти истории – не просто легенды, а суровая реальность. Земля под моими ногами начала содрогаться с невероятной силой. Даже я, хищник, привыкший быть предельно близко к поверхности, едва смог устоять на ногах. Как может земля так трястись? Возможно это из-за чьего-то топота? Разве стадо бегущих животных способно так сотрясать землю? Нет, это что-то другое.

Земля продолжала содрогаться. Это было не похоже на топот животных. Вслед за этим раздался оглушительный рёв земли – дикий и страшный. Никогда раньше я не слышал ничего подобного. В небо взметнулись столбы дыма и вулканического пепла. Солнце, которое всегда согревало нас, теперь скрылось за густыми тучами, превратившись в тусклый оранжевый диск. Хотя был день, вокруг стало так темно, словно наступила ночь.

Вдали я увидел красную реку. Это была лава, которая медленно извергалась из вулкана. Она текла, словно река, испепеляя всё на своем пути. Деревья вспыхивали, как факелы, и вскоре вся округа превратилась в бушующее море огня и дыма. Немного погодя я почувствовал резкий запах серы, от которого запершило в горле, а из глаз потекли слёзы.

Я бросился к ближайшему водоёму, надеясь найти там спасение. Там уже собрались все животные, которых я знал. Никто больше не думал о страхе или голоде – всем хотелось лишь напиться и хоть как-то смыть с себя едкий пепел. Однако вся поверхность озера была усеяна мёртвыми рыбами, плавающими вверх брюхом, а от самого водоёма исходил отвратительный запах гнили.

Вода оказалась горькой, с кислым привкусом. Мы инстинктивно догадались, что пить её нельзя. Тогда все вместе – и хищники, и их жертвы – разом устремились к морю. Никто не нападал друг на друга, никто не пытался убежать. Мы шли бок о бок, сплочённые общей бедой, надеясь, что в солёной воде найдётся спасение.

Но у побережья нас ждало ещё большее разочарование. Рыбы и морские существа, обитавшие на мелководье, гибли один за другим. Их вздувшиеся тела плавали на поверхности и уже начинали разлагаться, заполняя воздух нестерпимой вонью. Запах гниющих рыб был так же ужасен, как и запах серы. Анемоны больше не могли двигать своими щупальцами, а кораллы, которые когда-то сияли яркими красками, стали белыми и безжизненными.

Еще хуже обстояли дела у морских обитателей, которые не могли выбраться на сушу. Океан, лишённый кислорода, всё ещё катил свои волны, но даже они не могли наполнить воздух свежестью. Воздух был настолько горячим и душным, что дышать было невозможно. Вокруг стояла скорбная тишина. Я понял: это конец. Истории дедушки превратились в жестокую реальность.

Я, диметродон, стал последним свидетелем этой ужасной трагедии – третьего великого вымирания, уничтожившего почти 95 % всех живых существ на Земле.