Секреты Assassin’s Creed. Книга 2. С 2014 по 2023 год: революция - Тома Мерёр

них – дать игроку прожить поворотный момент в истории человечества. Вот в чем подлинная суть Assassin's Creed»[203]. В качестве точки соприкосновения с остальной серией новый эпизод использует Первую цивилизацию, или Ису. Odyssey отправляется еще дальше в прошлое и естественным образом приближается к их эпохе (до которой, конечно, все равно остается несколько десятков тысяч лет[204]). Игра обеими руками хватается за возможность углубить эту связь.

На самом деле в Odyssey присутствуют три отдельные сюжетные линии, которые постоянно пересекаются на протяжении всего приключения. Первая – это история Кассандры, которая отправляется в приключение в надежде воссоединить семью. Вторая – классическая погоня за неуловимым злодеем, одним из членов Культа Космоса. И наконец – линия, связанная с Ису, которая начнется лишь спустя двадцать с лишним часов, когда Кассандра встретит своего родного отца Пифагора перед Вратами Атлантиды. Пожалуй, сказанного выше достаточно, чтобы понять, насколько сильно Odyssey отклоняется от привычного курса саги и как сильно приближается к фэнтези, тем самым нарушая седьмую заповедь франшизы: «Все в Assassin's Creed основано на технологиях. Никакой магии не существует. Все должно правдоподобно объясняться достижениями технологического прогресса».

Полагаю, за время нашего с вами путешествия к сердцу саги я много раз лгал сам себе. Я стал фанатом Assassin's Creed еще до официального выхода, мое ви́дение франшизы было достаточно консервативным, и, смею предположить, очень похожим на ви́дение Жана Гедона, по крайней мере, насколько я могу судить по нашим с ним беседам. Постепенное сосредоточение сюжета вокруг Ису и их таинственных технологий, которыми можно объяснить что угодно, всегда меня беспокоило, и поэтому-то Odyssey стала для меня настоящим чудом. Никогда не забуду, как в первый раз оказался вместе с Кассандрой на вулканическом острове Тира, вошел в храм Ису и встретил там Пифагора. Шел двадцатый час прохождения, и мои ожидания были самыми сдержанными. Игра была красивая, дорогая, добротно сделанная… но все эти разговоры про Атлантиду звучали как-то неубедительно. Но когда я наконец увидел ее, меня потрясли ее масштабы и огромный стеклянный купол, из-под которого открывался удивительный вид на подводный мир. Тогда-то и пришло осознание. В этот момент я понял все. Мой путь только начинался, и впереди меня ждало самое настоящее приключение, предсказать исход которого было невозможно. Впервые за все время моего знакомства с Assassin's Creed, я не знал, что будет дальше.

Такой поворот в сторону фэнтези в других обстоятельствах мог бы разозлить и оттолкнуть, но прекрасно вписывался в сеттинг игры[205]. Стефани-Анна Руатта, историк студии, объясняет: «В Древней Греции мифология была неотъемлемой частью общества, социальных взаимодействий, верований и религиозных традиций». Квебекская студия лишь усилила эту связь и посмотрела на нее сквозь призму метаистории игровой вселенной, точно так же, как предыдущие эпизоды поступали с современными монотеистическими религиями, такими как христианство. Символично, что тему эвгемеризма поднимает сам Пифагор в разговоре с ошеломленной открытием Атлантиды Кассандрой: «Многие тайны мира скрываются за мифами и легендами».

Теперь нашей героине придется отправиться в самую настоящую одиссею на поиски Яблок Эдема, каждое из которых будет связано с существами из греческой мифологии – сфинксом, медузой, циклопом и Минотавром, запертом в незабываемом лабиринте. С помощью таинственных технологий Ису эти Частицы Эдема превратили людей в легендарных чудовищ[206]. Квесты откровенно притянуты за уши, но сеттинг игры и то, как они поданы в сюжете, сильно облегчают приостановку неверия. Odyssey в каком-то смысле извлекает выгоду из того самого явления, которое погубило Syndicate. Чем дальше мы находимся от современности, тем проще нам принять фэнтезийные элементы, которые в другую эпоху показались бы нелепыми. К тому же, погружаясь в эти квесты, мы становимся свидетелями зарождения мифов и встречаем их героев. Поначалу мы даже выступаем в роли исследователя паранормальных явлений и собираем слухи, которые приводят нас в нужные точки карты. Тут приходится без всяких отметок на экране выяснять, что происходит, и блуждать в неведении, пока не наткнемся на затерянные в жутком тумане руины или не встретим кого-то, кто даст необходимую подсказку. Такие поиски усиливают атмосферу тайны и радость первооткрывателя, когда мы, наконец, обнаруживаем искомое. Мы проживаем Приключение с большой буквы, и оно приводит нас в удивительные места, где с нами случаются необыкновенные события, и чувствуем себя, словно домосед хоббит, к которому в дверь постучались тринадцать гномов.

Odyssey прекрасно удается воплотить огромный переполненный всяческими внезапностями мир и окружить его завесой таинственности, благодаря которой исследование становится захватывающим и неповторимым. Появление в сюжете Первой цивилизации и ее артефактов – грубый, но очень удачный трюк, позволяющий оправдать любой полет фантазии разработчиков. На этом квебекцы, впрочем, не остановились и создали еще одну связь с Ису – очень ощутимую и постоянную, которая будет сопровождать нас на протяжении всего приключения, правда, исключительно в целях геймплея. В конце концов, не сражаться же с циклопом и Минотавром обычным оружием!

Чудесное копье

От своего дедушки, царя Леонида, Кассандра унаследовала копье, с которым она никогда не расстается, хотя в самом начале приключения оно и находится в плачевном состоянии. В Odyssey это оружие выполняет сразу две задачи. Во-первых, оно служит заменой скрытому клинку, который в основной игре отсутствует[207]. Джонатан Дюмон поясняет: «Никакого оружия, напоминающего скрытый клинок, в проекте, действительно, нет. Но его функции никуда не делись. Это позволило освежить привычный геймплей»[208]. И тем не менее для образного ряда серии это настоящий удар: все равно что представить джедая без светового меча, ученика Хогвартса без палочки или итальянского сантехника без усов. Так зачем же квебекцы избавились от легендарного оружия? Все потому, что сломанное копье Леонида должно было находиться в центре геймплея постоянно – так же, как, например, томагавк Коннора. Ведь именно благодаря ему Odyssey получает возможность воплотить в жизнь любые фантазии.

На самом деле копье Леонида – реликвия Первой цивилизации[209]. В рамках истории оно представляет собой идеальный сюжетный пропуск, который сценаристы могут предъявить в любой момент и творить все, что заблагорассудится, не рискуя получить штраф от полиции последовательности. Скотт Филлипс сознается в этом без обиняков, даже с гордостью: «На мой взгляд, преимущество копья Леонида перед скрытым клинком в том, что впервые за всю историю Assassin's Creed артефакт Ису находится в вашем распоряжении от начала до конца. Это куда круче, чем когда вы добываете Яблоко Эдема за пять минут до конца, и все – приключение закончилось»[210]. Благодаря копью Леонида, которое постоянно находится при ней и которое она улучшает на протяжении приключения,