Секреты Assassin’s Creed. Книга 2. С 2014 по 2023 год: революция - Тома Мерёр

Янниса Маллата и Лионеля Рейно, команды бренда, размахивающей результатами опросов, требований мечтающих об этом сеттинге фанатов, отдела маркетинга, который счел идею актуальной в свете популярности сериалов «Викинги» и «Последнее королевство»[232], редколлегия, наконец, сдалась. Эта история будет про викингов. В одном начальство не сдавало своих позиций: «No way Norway!» Так что Valhalla пришлось отправиться со своим двуручным топором в Англию IX века.

В первую очередь люди

Как и во времена разработки Black Flag, Ubisoft Montreal поставила в центр повествования не конкретный исторический период или серию событий, укоренившихся в народной культуре, а легендарных персонажей. И вновь команде предстояло найти баланс между фантазией о викингах, которой ожидает публика, и избеганием связанных с этим народом клише, да еще и вписать это все в мир франшизы. Ашраф Исмаил, получивший должность творческого директора после ухода Жана Гедона, практически слово в слово повторяет то, что мы уже слышали в 2013 году в интервью, связанных с Black Flag: «Когда мы начали работу над проектом, наш девиз был: “Дать игрокам возможность почувствовать себя викингами в мире Assassin's Creed”. Оба эти элемента были одинаково важны и неразрывно связаны друг с другом»[233].

Три задачи, которые поставила перед собой команда, превратились в три оси повествования, на которые опирается будущий сюжет. И первая из них – уважительное отношение к викингам. При создании Black Flag сценаристы обошлись без деревянных ног и попугаев на плечах, и теперь им хотелось выйти за рамки образа кровожадного варвара, уничтожающего все на своем пути. Нарративный директор Дерби Макдевитт описывает, что такой подход возникает естественным образом: «По-настоящему заинтересовавшись культурой народа, вы неизбежно начинаете ему сопереживать. Вы осознаете, что викинги в первую очередь были просто людьми, которые стремились обосноваться на новом месте, заботились о своих семьях, участвовали в политических делах… Поэтому мы решили, что вместо приключения, в котором игроки только и делают, что совершают набеги и грабежи, нам нужно создать эмоциональную привязку, найти что-то, что тронет их сердца»[234]. Очевидно, что носителем этой эмоциональной привязки предполагалось сделать главного персонажа Valhalla – Эйвор Варинсдоттер. Даже если вы никогда не учили датский, имя даст вам подсказку, ведь оно буквально означает «Дочь Варина». Как и Odyssey, эта игра должна была рассказать историю героини, а не героя. Рафаэль Лакост вспоминает: «Мы хотели, чтобы в центре повествования была викингша, воительница. Вся наша команда была согласна с этой задумкой». Только вот греческий эпизод саги открыл дверь, которую теперь уже было не закрыть. Очень скоро редколлегия и отдел маркетинга настояли на том, чтобы в проекте присутствовал играбельный мужской персонаж.

Команде сценаристов пришлось ломать голову: как найти наименее шаткое обоснование возможности выбрать пол героя? Дерби Макдевитт предложил два варианта, которые могли бы объяснить такое явление. Первое – простое и, можно сказать, технологическое: Эйвор на самом деле мужчина, а женская версия – это просто проекция Лейлы, которая просматривает его воспоминания с помощью «Анимуса» (все как в первом эпизоде, где Альтаир и Дезмонд похожи, как близнецы). Это упростит работу создателям следующих игр: они смогут сыграть на гендерных различиях между героями из настоящего и прошлого, объяснив выбор внешности. Кроме того, такое решение обоснует и разные варианты диалогов, дескать, пользователь или пользовательница «Анимуса» проецируют личные взгляды на уже существующую историю. Второе объяснение, придуманное нарративным директором, куда более сложное, поскольку опирается на метаисторию серии. Оно предполагает, что Эйвор может быть Мудрецом, а именно – реинкарнацией Аиты. Тут придется вспомнить о сюжете Assassin's Creed III, откуда мы узнали об этом ученом-ису, муже Юноны. После неудачного опыта, из-за которого он впал в состояние кататонии, супруга попыталась сохранить его разум, соединив его генетический код с человеческой ДНК. На протяжении многих веков носители этой ДНК становились реинкарнациями Аиты, Мудрецами[235]. Таким образом, Эйвор действительно является женщиной, но при этом она – носительница мужской ДНК. Соответственно, пользователь, выбирающий играть за мужчину, приобретает облик ученого-ису, который дремлет в генах Эйвор. Ашраф Исмаил одобрил второй вариант и предложил пойти еще дальше: использовать норвежскую мифологию и сделать Эйвор реинкарнацией самого Одина. Макдевитт объясняет, почему эта идея быстро покорила всю команду: «Один – идеальный образ, он одновременно и лидер, и скиталец, и одинокий волк. Мы все решили, что идея отличная. Кому не захочется поиграть за реинкарнацию Одина?»[236]

В дошедшей до нас версии приключения «Анимус» Лейлы сбоит из-за смеси двух ДНК. Чтобы стабилизировать его работу, игрок должен выбрать внешний вид персонажа. В Valhalla также имеется третий вариант, который, по мнению Дерби Макдевитта, является каноничным: позволить «Анимусу» автоматически менять пол в зависимости от событий в игре; этот выбор предлагается по умолчанию. Так мы можем поочередно играть то мужчиной, то женщиной, что будет символизировать генетическую двойственность персонажа. Тем не менее, согласно канону саги, Эйвор – женщина, и именно она является героиней исторической части приключения[237]. Идея слегка заумная, особенно для тех, кто не слишком хорошо знаком с серией, зато интересная, ведь она нужна не только для того, чтобы объяснить наличие выбора в меню. Она помогает сценаристам в формировании характера Эйвор – самоуверенной безжалостной воительницы, жаждущей славы и одновременно глубоко привязанной к своему народу и семье. Также идея о смеси ДНК позволяет добавить в игру мистики и тайны – здесь будут и многочисленные видéния об Одине и даже диалоги между ним и Эйвор. Дерби Макдевитт видит здесь прямые отсылки на «Бойцовский клуб»: «В каком-то смысле можно сказать, что у нее на одном плече – ангел, а на другом – демон. […] Она как Эдвард Нортон и Брэд Питт, которые на самом деле – один персонаж, просто разделенный надвое»[238]. По примеру квебекцев, монреальцы превратили условность с выбором пола героя в повествовательный инструмент, который придает игре своеобразия и будет иметь множество других последствий.

Помимо этой своей двойственной природы, Эйвор в первую очередь – жертва жестоких сценаристов, ведь она, как ни печально, пополнила ряды сирот Assassin's Creed. Бедняжка потеряла родителей, когда ей было всего девять лет, во время набега во главе с Кьетви Жестоким. Именно с этой трагедии и начинается игра: в играбельной, но очень заскриптованной сцене мы оказываемся внутри длинного дома викингов во время праздника: отовсюду слышны песни, смех и разговоры, и мы наслаждаемся теплой, уютной атмосферой. Правда, длится это всего несколько минут, которых, впрочем, достаточно, чтобы показать нам счастливых любящих родителей, которые гордятся своей дочерью. После этого страшные сцены с насилием шокируют еще сильнее. В этот момент мы