Ученик Белого Дьявола – 1 - Джон Голд

приехал к дому своего постоянного клиента Рудда Гринча. Выйдя из машины, клерк сразу промокнул платочком вспотевший лоб. Лишний вес и приличный возраст с каждым годом доставляют Алексу всё больше неудобств.

Последние двадцать лет брокерская фирма Рудда Гринча обслуживалась конторой «Гробовски и сыновья». Контракты на поставку косметики от Аэлиры Гринч, юридическая защита сыновей и красавицы-дочурки — всё это вела контора Алекса.

В январе грянула беда. Вся семья Гринчей куда-то подевалась, а их дом в пригороде оказался взорван. Комиссия по ценным бумагам спохватилась первой. Через трое суток после инцидента они заморозили брокерскую фирму и банковские счета Рудда Гринча. Это стандартная судебная практика в случае пропажи владельца компании, связанной с финансами.

За день до пропажи Рудд прислал Алексу странное письмо:

«Вечером 7 мая приди ко мне домой. Передай конверт моему сыну Маркусу. Стандартная оплата за услугу переведена на твой счёт».

Так всплыл нюанс, о котором Рудд Гринч не знал. В календаре Гробовски имелось всего десять дней в году, в которые он ни при каких условиях не прикасается к работе. Седьмое мая — день рождения внука Алекса. То есть один из таких нерабочих дней.

Рассудив, что «после ста дней ожидания двенадцать часов ничего не изменят», адвокат приехал к дому Гринчей только на следующее утро. Сгоревший особняк выглядел всё так же. Жёлтые ленточки полиции давно сдуло ветром. Местами на пепелище поросла трава.

Гробовски по-хозяйски открыл калитку. Адвокат знал, что Маркус живёт в отдельном домике на краю земельного участка. Пройдя мимо сгоревшего особняка и разрушенных теплиц, Алекс увидел у дерева мужчину неопределённых лет. Европеец в чёрном деловом костюме вертел в руках кусочек кости.

[Странно. Это точно не Маркус. Младший сын Рудда немного выше и в плечах пошире.]

Гробовски подобрался.

— Сэр, могу я узнать, что вы делаете на участке моего клиента?

Обернувшись на голос, европеец холодным взглядом прошёлся по адвокату.

— Смертный, кто именно твой клиент?

— Я Алекс Гробовски, адвокат Рудда Гринча! Хозяина этого участка, — поставленный голос Алекса звенел от напряжения. — Если вы не приглашены им лично, я прошу вас немедленно удалиться с его земли.

— Каццо Рудд? — незнакомец повернул голову набок. — Ты знаешь, где он, смертный? Куда подевалась каццо Аэлира?

— Сэр…

Вшух!

Вмиг преодолев десяток метров, европеец одной рукой схватил Гробовски за рубашку и поднял над землёй. Ворот сдавил шею, и адвокат стал задыхаться.

— Смертный, — в голосе незнакомца слышалась скука, — здесь только я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Я спросил: «Ты знаешь, где каццо Рудд или каццо Аэлира?»

— Д-дышать…

С трудом прохрипев одно слово, Гробовски засучил в воздухе ногами. Холодно улыбнувшись, незнакомец опустил адвоката ровно настолько, чтобы тот доставал носками ботинок до земли.

— Н-не знаю! — Алекс судорожно вздохнул. — Пропали. Вся семья. Три месяца назад.

Сохраняя холодную улыбку, европеец второй рукой легонько похлопал Гробовски по плечу.

— Дышать приятно, правда?

— Д-да.

Незнакомец смерил адвоката так, словно видит перед собой нечто неживое.

— Раз уж Небо нас свело, разрешаю звать меня Иезекилем. За каждый ответ проживёшь на минуту дольше. Ты знаешь, куда или к кому могли пойти каццо Рудд или каццо Аэлира?

За сорок лет работы адвокатом Гробовски видел в лицо отребье всех мастей. Разорившихся альфонсов, наркоторговцев, убийц и двинутых на всю голову психов. Однако человек, встреченный на участке Гринчей, превосходил их всех.

«Ценность чужой жизни для Иезекиля определяется тем, что ОН хочет получить. Корку хлеба, глоток воды, ответ о правильном пути».

Смотря в глаза своей смерти, Гробовски только и смог, что улыбнуться:

— Хех! Хоть внука на прощание увидел.

Поняв всё за секунду, Иезекиль изумлённо замер,.

— Храбрый ход, смертный, — взгляд убийцы сместился на конверт в руках Гробовски. — Небо мне свидетель. Кажется, я и сам могу получить ответ.

Адвокат и в этот раз не успел ничего сделать. Освободив правую руку, которой держал толстяка, незнакомец ею же отвесил оплеуху. Скорость движений превосходила всякий здравый смысл. В тот же миг пальцы левой руки Иезекиля выхватили конверт из рук Гробовски.

Под шорох одежды падающего на землю тела незнакомец вскрыл послание. Ни адреса отправителя, ни марок не имелось. Внутри конверта находился тетрадный лист с запиской от руки:

«Помни про наш последний разговор».

Перевернув листок, Иезекиль проверил его на просвет. Никаких дополнительных секретов послание не содержало.

— Узнаю почерк каццо Рудда, — лицо убийцы исказила злая улыбка. — Лаконичен, как всегда. Сначала ловушку в доме подготовил. Затем вдруг кто-то моих питомцев перебил. Выходит, не все из вас сбежали, и ты оставил для него записку.

Прихватив с собой листок, европеец переступил через Гробовски и направился к выходу с участка. Ему плевать на жизнь адвоката, собак, кошек и вообще всех смертных.

Выйдя за калитку, Иезекиль огляделся и вскоре остановил свой взгляд на дереве, находившемся через дорогу. Секундой позже от тени убийцы отделилось чёрное пятно размером с футбольный мяч.

Несмотря на солнечный день, оно пронеслось поверх асфальта, нырнуло под сетчатый забор и вскоре оказалось на ветвях в глубине кроны. Заняв там место, тень приняла форму кошки. Её миндалевидные чёрные глаза неотрывно наблюдали за руинами дома Гринчей.

— Тот, кто уничтожил моих малышей, точно клюнет, — Иезекиль шумно втянул в себя воздух. — След совсем слабый, но он тут определённо проходил.

Убийца, отправленный за каццо Руддом и Аэлирой, искал их тридцать лет. Подождать день, неделю, месяц или даже год ему несложно.

Глава 17

Обитель зла

8 мая (вечер)

Маркус Гринч

Несколько месяцев жизни в Ледяном Мире научили меня тому, что время имеет свойство только уходить. Полностью выспавшись, я проснулся в палате в четыре часа дня. Раны чесались, но этот зуд совсем