Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

в паре дневных конных переходов от них, тем больше вся эта болтовня прогрессировала. А этот прогресс вообще не говорил о росте боеспособности армии. Совершенно наоборот, становилось видно, что шляхта все больше разобщается и откровенно начинает паниковать, не понимая что же делать.

Причем людьми обсуждался факт того, кем является вернувшийся Сапега? Предатель или хитрец? Уже было сломано несколько носов по этому поводу. Благо за сабли пока никто не хватался и не думал резать друг друга.

Но, еще немного и могло дойти до такого.

Отправка маршалка, это сомнительный ход. С одной стороны разобщение и ослабление лагеря лояльного к Сапегам, в особенности персоне гетмана Яна. А с иной, это проявление высокого доверия к самому Дорогостайскому. Раз король назначает его послом, то считает достойным. Или… Третий вариант, может быть маршалок разменная монета?

Сейчас каждый ясновельможный, сидевший за столом, думал именно в таком ключе. Что это отправление значит для ситуации в политическом плане? Что задумал король?

— Да, мой король… — Немного опешив от предложения, проговорил маршалок Великого Княжества Литовского. — Как прикажет мой король. Что я должен буду сказать? Что требовать, что просить, о чем говорить?

— Все просто. Раз этот Игорь хочет мира, пускай отдает Смоленск. Тогда нам есть что обсуждать. Возможно… — Лицо короля исказила хитрая, но весьма недовольная гримаса. — Если этот Игорь проявит чудеса дипломатии, то взамен Смоленска мы отдадим ему эту девку… Как ее там? Ксению Годунову. Царевну. Уверен… — Король осмотрел их всех. — Уверен, этот Игорь хочет для своей страны мира, и еще один претендент на престол или самозванец ему не нужен.

— Мой король. — Неспешно проговорил Дорогостайский. Он поднялся. Поклонился. Вроде бы во время речи Сигизмунда он малость пришел в себя от услышанного. — Что мне сказать о дуэли?

— Это смешно. — Хмыкнул Сигизмунд. — Этот человек не король и не царь. Он никто. И дуэль наша попросту невозможна. Тут и говорить не о чем.

Но в интонации чувствовалось раздражение от этого вопроса и напряжение.

— Да, мой король. — Дорогостайский поклонился. — Когда прикажешь отправляться?

— Поутру. Завтра. Чем раньше, тем лучше. И… — Король вскинул руку. — С тобой поедет несколько рыцарей и их слуг. Иоганн Грубер подберет людей.

Повисла тишина, продлившаяся несколько томительных мгновений. От этого лицо Сигизмунда начало зеленеть от накатывающей ярости.

— Да, мой король… — Выдал маршалок, понимая, что еще немного и он разгневает своего сюзерена. — Как будет угодно моему королю. — Чуть помолчал, добавил. — Сколько мне взять людей?

— Думаю больше полусотни брать бессмысленно. — Король вскинул голову. Усмехнулся. — Разбойников это отпугнет, а войска мне нужны здесь. — Он чуть помолчал и добавил. — Кшиштоф Николай, собрат мой, рыцарь. Вызнай как можно больше и пошли вестового к нам неприметно. Нам нужно понимать, как действовать и что делать.

— Да, мой король.

— А теперь перейдем к иным вопросам. — Голос Сигизмунда похолодел. — Где пушки? Когда они прибудут и кого винить в такой проволочке?

Шляхта завозилась, начала смотреть друг на друга. Понятно было, что как всегда, никто не виноват и скорость транспортировки, это вовсе не след хитрых махинаций, а неприятный, случайный фактор.

Военный совет продолжился. Паны сидели допоздна и разъезжаться начали уже затемно. Причем им пришлось пробиваться через ветер и льющий дождь.

Сигизмунд же остался у себя. Последнему уходящему, московиту, он дал четкий приказ, проговорив громко:

— Куракин, князь. Мне по душе твои слова об этом самозванце. — Король сделал натянутую, довольную мину. — Мне по душе, что ты говорил о нем и о всей этой московии. Эта Ксения она в твоем… В лагере, где ты стоишь?

— Нет, она здесь. — Он поклонился. — Я приказал привести ее. Рассчитывал на то, что девка будет вам интересна.

— Да. Все же она может быть нам полезна. Я бы посмотрел на нее.

Куракин поклонился, выбежал в дождь, махнул рукой и через несколько мгновений внутрь ввели продрогшую и всю дрожавшую женщину. Она была бледна, напугана, измучена. Лицом красива, но глаза смотрели совершенно бездушно, мертво как-то. Не было в них ни жизненного пламени, ничего. Она, словно ходячий мертвец, сделала неловкий реверанс.

Король не говорил ничего, просто молчал и смотрел.

Кто она для него? Какая-то варварская девка. То, что она царевна, ничего не значило. На престоле московском уже сменилось несколько человек. Но, для самих московитов она что-то, да могла стоить. А значит, она предмет для торга.

Он криво улыбнулся. Ход мыслей и куда он вел очень нравился королю.

* * *

Дозорные и вестовые ушли вперед. Мы же основными силами, построившись походной колонной, не зажигая факелов, двинулись вперед. Ориентировались на наших проводников. Идти нам было час или два. Как пойдет дорога.

Ночь, темно, хотя все же на небе изредка, через облака и тучи, что неслись подгоняемые ветром, проглядывали луна и звезды. Ветер усиливался, накатывал порывами, холодил. Благо дождя пока не предвиделось и это было, в целом, хорошо. Хотя с иной стороны, если бы влило, мне было бы проще пробраться в лагерь. А вот обратно и удирать конно уже оказалось бы сложнее.

Прошел час, по моим прикидкам и подсчетам, пошел второй.

Передовые отряды пару раз налетали на какие-то сонные, неуклюжие и неповоротливые разъезды на стоянках. Сходу врезались, били, секли. Мне докладывали. Ничто не предвещало беды. Никто из шляхты, что караулили тылы, не удрал к основному воинству.

И вот впереди, наконец-то, мы стали видеть отблески костров. Это был лагерь под Смоленском. До него было еще пара верст. Мы остановились, начали спешиваться. Дальше действовать нужно был максимально скрытно. С полным осознанием всей опасности ситуации.

— Идем, собратья. — Произнес я одними губами. Проверил заранее подготовленное для вылазки снаряжение, и мы двинулись вперед.

Глава 17

Совсем без проблем добраться не получилось.

Передовые отряды, ушедшие вперед, столкнулись с парой дозоров. Но шляхта была сонной. Выдвинуты они были вперед явно для вида. Здесь никто не смел нападать на них, по этой стороне Днепра стояла, казалось, вся сила Речи Посполитой, и охрана расслабилась.

В одном месте перебили всех очень быстро.

А во втором вестовой доложил, что есть пленные. Это было интересно и я, вместе с телохранителями, толкнув коня пятками, ускорился. До лагеря оставалось всего ничего. Вероятно километра два, может