Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

— Так кто же он?

Повисла тишина. Только порывы ветра покачивали полог шатра. Там, снаружи, начинался дождь. Пока что он только постукивал по ткани, но судя по тому как выглядело небо еще до совета, зарядить мог надолго и весьма сильно.

— Не ведаю. — Проговорил московит. — Но говорят, что Земский Собор собирает. И уверен, весь этот Собор его — то и изберет. Если мы допустим.

Мы из его уст звучало как-то весьма слабо, потому что выходило так, что вся московская оппозиция перебита этим неведомым Игорем Васильевичем. Весь юг за него. Восток, вроде как, тоже. Нижегородцы были с ним, знамя их видел младший Сапега. Москва уже под ним. И оставался только север. А там были шведы, которые Речи Посполитой и тем более королю Сигизмунду, вообще не друзья.

— Так. — Вмешался Дорогостайский. — А что за девка с тобой в лагере? Напомни.Княжна? Царевна? Самозванка?

— Из монастыря под Москвой похитил я… — Гордо выпятил вперед грудь Куракин. — Царевна. Это дочка Годунова Бориса, царя московского. Ксения.

— Ксения… — Протянул Сапега, нахмурился. — Подожди, ее же Деметриус… — Он кашлянул в кулак. Но все понимали, что не договорив, он четко дал понять некоторую порочность этой царевны. — Да и в монастыре же она жила, как кто? Монахиня?

— То не важно! Повысил голос московит. — Она веский аргумент.

Он хотел продать свою полезность подороже. Оно и понятно.

— Наш брат… — Подал голос, доселе молчавший и сидевший обособленно, рыцарь иезуит. — Наш брат Мстиславский обещал настоящую царевну. Рюриковну. Где она?

Повисла тишина.

* * *

«Ариадна варит компот» — это бытовое фэнтези, только без фэнтези. Реальный мир, живописная глубинка и очень странные дела в маленьком кафе на краю географии — https://author.today/work/582785

Глава 16

Мы вышли к Днепру и разместились на холмистом правом берегу. Ожидали захода солнца, чтобы в ночи переправиться и двинуться в тыл к ляхам.

Иван Зубов с парой человек уже вернулся от реки. Брод был найден. Противника здесь не было. Переправа не охранялась ввиду того, что она была «кочевой», имела особенность появляться то здесь, то там.

Сотники и он, как основной проводник, собрались на военный совет.

Я развернул карту, указал где кто из шляхты стоит и как нужно действовать.

В целом осада была поставлена толково. Самый запад, самый тыл — это лагерь короля Жигмонта. Там стоит порядка двух с половиной тысяч человек. Примерно половина лично верные, а еще столько же,наемные. Сколько из них сейчас на месте сказать сложно, но Сапега предполагал, что примерно половина каждого лагеря подалась в фуражиры или разбойники, кому какое слово больше нравится. Ближе к городу стоял лагерь Сапеги и было еще место под лагерь. Там стояли основные силы Жолкевского. Теперь место пустовало, хотя кое-что из имущества — возы, часть шатров, прислугу, полководец оставил, уводя в быстрый марш только основные, хорошо мобильные части. Но оставшееся не помеха.

Потом был сам Смоленск. Город окружен валами, артиллерийскими батареями Вейхера, и некоторым количеством малых конных застав.

Дальше на восток разместился огромный, дикий и плохо управляемый казачий лагерь. Сапега в разговоре очень плохо отзывался об этих людях. С одной стороны я списал это на то, что шляхта излишне воротит нос от казаков, а с иной, они будучи в массе своей далеко не кадровыми военными, не имевшие глубокую историю, первыми превратились в разбойников. А еще, им платили и их кормили в последнюю очередь. Эти факты усиливали переход казаков в разряд лихих людей.

Ну а на противоположной стороне Днепра, той, с которой заходили мы, был лагерь Дорогостайского и братьев Потоцких.

Естественно все переправы у самого Смоленска усиленно охранялись. Там нам точно было не прорваться.

Я показал на плане что и как планировалось делать. Сотники кивали, хмурились. Все понимали, что дело тяжелое и очень рискованное. Особенно для тех, кто будет осуществлять первый удар. Они рисковали завязнуть, если враг в лагере быстро опомнится.

Малую часть сил я еще вчера вечером отправил выше по течению. Аж за казачий лагерь. Там с проводниками они должны раздобыть лодки, собрать, не создавая шума, несколько плотов и подготовить некоторое веселье для господ панов. Хотя, пожалуй, в первую очередь для казаков.

Среди них, усилиями Заруцкого и его людей уже происходили некоторые брожения. Десятка полтора человек влились в ватаги, передали кому нужно сведения. Казацкая масса бурлила и закипала. Она могла взорваться восстанием через день или через месяц, кто знает. Но сам факт растущего недовольства должен был насторожить шляхту. Когда рядом примерно половина вроде бы твоих войск не очень-то хочет подчиняться, это насторожит кого угодно.

Еще полсотни бойцов я отрядил на наведение ужаса на шляхту с этой стороны Днепра.

Все эти люди будут уходить малыми группами на север. Примерно так, как мы сюда и пришли.

Ну а я с полутысячей, как зайдет солнце, переправлюсь на левый берег, быстрым маршем зайду в тыл и в районе полуночи нанесу удар. Точнее удар будет больше отвлекающим маневром, чтобы я смог выбраться из лагеря.

Действовать я решил примерно так же, как и с Лжедмитрием вторым. Сам войду, сам найду. А бойцы прикроют отход. Только более масштабно.

Мы обсудили еще раз все части плана. На карте я показал кто с какой стороны заходит и что делает. Делал это так, чтобы в темноте не возникло неразберихи и паники. Чтобы не вышло так, что мои люди запутаются и ударят по своим. Одна сотня по другой. Далее указал точку сбора и отхода.

Рваться нам нужно было к Ельне, как можно быстрее уносить ноги. Поначалу всеми. А потом, по возможности. Если нужно будет дробиться и уходить сотнями и полусотнями, то так тому и быть. К каждой был приставлен человек Ивана Зубова в качестве проводника. Люди понимали, что рискуют многим, рискуют жизнями. Но все они знали ради чего и готовы были отдать за это самих