Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

потратим больше, чем планировалось. Вот будет потеха, если мы придем в Дорогобуж, а мои полковники уже решили отойти к Вязьме. А если они решат ударить на Смоленск в то время, когда мы будем уносить ноги с трофеем в виде Жигмонта?

Тяжело так воевать, непривычно.

Мое преимущество было в том, что я привык быстро принимать решение. По меркам этого времени, мгновенно. Двадцатый и двадцать первый века научили людей, офицеров, тому, что промедление это смерть. Когда успех операции может зависеть от того принял ли ответственный человек решение за тридцать или пятнадцать секунд, или даже за пять, особо некогда подумать. Все делается на автомате. Отточено, быстро, четко.

Здесь же, в веке семнадцатом, в его начале — все иначе.

Привычка рассчитывать на вестовых, уповать на средства визуальной разведки и сообщение, измеряемое днями, а то и неделями, если не месяцами, вырабатывало спокойствие. Как например управлять Сибирью или вести переписку с тем же Крымом? На весть туда-обратно уходит месяц! Отсюда и логика — смысл нервничать, если никак не можешь повлиять на ситуацию? И в некоторых моментах это было весьма полезно.

Я томился без информации. Хмурился. На душе было неспокойно. Да, я ко многому привык. Но находиться в неведении сложно.

А вот бойцы мои наоборот, находились вполне в своей тарелке. Они уповали на господа, молились, крестились. И делали то, что должно. Чего уж там, смотря на них, я тоже начал учиться такому подходу. Вероятно отсюда и пошла пословица,«На бога надейся, а сам не плошай».

Почему так?

Да потому что происходящее даже за сто километров неведомо. А это, шутка ли, час езды на машине. Хорошо, в отсутствии дорог может быть три-четыре часа, на внедорожнике или БТР-е по кочкам потрястись. А если учесть, что в современной и привычной мне армии есть вертолеты. И именно к ним я, в свое время, привык и к их скорости. Сколько? Десятки минут, если не минуты. А мы четвертый день блуждаем по лесам, не понимая что вокруг нас, где враг, какой маневр совершает. Что с остальными силами.

Поэтому что там у соседей и как происходят события, одному богу известно. А самому оплошать никак нельзя. Вот и весь смысл.

Выйдя из раздумий, я выругался себе под нос.

— Черт.

Впереди была опушка, недалеко был Смоленск. Нам надо заложить завтра круг и зайти с тыла. Все мое малое воинство рассеяно сотнями и полусотнями по округе. Соберемся мы у бродов, которые знают наши проводники. А сейчас сидим, таимся по лесам.

Прошли мы стежками дорожками. Вряд ли совсем уж тайно. Но шли более-менее быстро и охранные разъезды и дозоры вряд ли успеют, даже если заметят наши следы, сообщить. Я на это очень надеялся. Да и мало ли кто здесь по лесам лазает. Может свои отряды грабежом занимаются.

Чего не по дорогам? Да тут дорог раз, два и обчелся. Русь, это в целом про направления.

Вернулся Иван Зубов, привычно утомленный, насупленный.

— Ну что? — Спросил я.

— Место там… Недоброе, господарь. — Он скривился, повел плечами. — Каждый раз, как к этим бродам хожу, душа не на месте. Ночью коням как бы страшно не стало. Но… — Уставился он на меня. — Брод я знаю, к нему выведу. Он кочует. То полверсты туда, то сюда, но найду, это мое слово. Каждый раз искать надо. — Он ухмыльнулся. — Он такого, чтобы не нашел, еще не было.

— А чего недоброе? — Я вскинул бровь.

Момент был интересный. Люди этого времени очень падки на всякий мистицизм и если им толково воспользоваться, может выйти толк.

— Да, память старая. Был тут, то есть там, куда завтра пойдем, город, давно говорят был. Свинечск… — Иван перекрестился. — Шведы тут или эти, как их, немцы… Даны, во. Полтысячи лет назад, говорят, торговали. Ну и… Курганы тут… То есть там. В лесу. Много. Они же это, скандинавы, некрещеные были. Времена то какие, стародавние. Вот и в земле то нашей им… — Он хмыкнул. — Не лежится. Земля пухом не стала. Ходят, бродят. С туманом холодным подкрадываются к тем, кто остановился на ночлег и не просыпаются люди.

— Ты людей — то не пугай. — Глянул я на него сурово. — Нам живых бояться надо, а не мертвых. Но, мне давай-ка подробнее все рассказывай. Что за место?

Я припоминал исторические локации и выходило, что Иван ведет нас чуть ли не к самому Гнездово. Точнее, это в моей памяти оно так называлось, а как в десятом веке именовали его? Ну видимо как раз — Свинечск. Город брошенный, разрушенный, покинутый и курганы. А значит — мертвецов тут боятся. Упырей. Молва людская она, уверен, и до ляхов добирается.

— Да, чего пугать — то. — Продолжал Иван. — Мы — то перейдем, а они все здесь, на этой стороне. — Он вздохнул. — Эх, если бы по течению все это было, ух… страха можно было на ляха навести.

— Страха говоришь. — Я хлопнул его по плечу. — Я тоже об этому думаю. А что за легенды? И, как мыслишь, что до шляхты дойти от народа может? Они же тут не местные, они не знают, может.

— Знают. Уверен. Легенды — то за год, считай, уже и выучить можно. Да и мы… — Он усмехнулся. — Тут их несколько раз жестко пугивали. Ближе — то боязно. Сила большая, а пощипать — то хочется. Вот и в ночи налетали на их людей.

— Давай-ка ты мне все подробно расскажешь, Иван. — Я махнул ему рукой, указывая на место подле себя. — Вечер длинный впереди.

Он сел напротив, у костра. Мои телохранители занимались делами по лагерю. Вокруг отряд также занимался приготовлениями к отбою. Часовые занимали свои места. Костры не жгли. Слишком близко был Смоленск.

— Да чего рассказывать-то. — Пожал плечами наш проводник. — Курганы древние. Местные говорят, что с туманом призраки приходят. Говорят там… — Он рукой махнул, указывая примерно направление. — Там же лес и курганы в нем. Видимо кладбище то было, а потом как город забросили, заросло все. Так вот, там по ночам огоньки над курганами. Еще идолы вроде как разные есть. Несколько камней с надписями. Но, это там. И там брод гуляющий. Если не знать, то и не найдешь. А он каждый раз в новом