Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

будут проблемы. У него на севере шведы. Говорят. — Лицо Дорогостайского стало загадочным. — Говорят там появился еще один самозванец. Свои бояре будут вставлять ему палки в колеса. Да и страна. Эта бесконечная, полная лесов, страна. Она истекла кровью. Раны нужно заживить. На наш век этого хватит. Не полезет Московия на нас.

— А потом?

— А потом, что? Потом одному богу известно, что будет. — Пожал плечами маршалок. — Десять лет, думаю столько нужно Москве, чтобы подняться, воспрять духом. Думаешь, за десять лет мы будем сидеть на месте?

— Думаю. — В тон ему проговорил неспешно Лев Сапега. — Думаю. — Повторил, посматривая в бокал. — Думаю, что за десять лет королевские рыцари эти смогут нас доконать. Они втянут нас в какую-то свою игру. Габсбурги хотят войны. Они будут все больше давить протестантов и полыхнет так, что сгорит пол Европы.

— А нам — то что? — Маршалок пристально уставился на него.

— В том — то и дело, что нам… Ничего с этого. А король со своими рыцарями жаждет влезть в эту заварушку и поднять свой политический авторитет.

— Мы уже говорили об этом, Кшиштоф. Говорили и не раз. Ты знаешь мое мнение. Мы слишком далеко. Давай вернемся к нашим баранам. Точнее к московитам. — Сапега старший повернулся к племяннику, уставился на него утомленным взором. — Мнишек сбила нас с верной нити разговора. Вернемся. Что ты там говорил про дьявола? — Он перекрестился и добавил быстро одними губами. — Сохрани нас господь от его причуд.

— Не знаю, дядя. Не ведаю. Но этот Игорь, он… Он очень необычный человек. Мы слишком много делали… Недобрых поступков по отношению к его стране. Может… Может это какое-то божественное проявление?

— Не говори ерунды. — Рассмеялся Лев. — Я не верю в мессию. Это выдумки.

Ян пожал плечами, продолжил.

— Я говорил с ним…– Он понизил голос до шепота. — Он очень умен. Он предложил мне, думая… — Заозирался по сторонам. — Думая, что меня можно купить. Говорил о том, что король нарушил мир, что он не такая уж важная фигура в Речи Посполитой и что решение должны принимать паны, как это всегда и было у нас.

— А он действительно умен. — Громко рассмеялся Дорогостайский. — Льстил тебе.

— Нет. — Продолжал говорить тихо Сапега младший. — Он сказал мне, что было бы хорошо, если все три наших… — Он кашлянул, посмотрел по сторонам, понизил голос еще ниже. — Он сказал, что Великое Княжество Литовское могло бы стать независимым.

Повисла тишина. Канцлер и маршалок переглянулись, воззрились на младшего Сапегу.

— Да, он так и сказал. Думаю, он ищет союзников среди нас. Он сказал, что ему не нужны наши земли. И… Дьявол. Я поверил ему. У них же там беда на беде. Смута, которую мы им подарили.

— То что ты говоришь. — Холодно проговорил Лев Сапега. — Это рокош.

Но в глазах его племянник видел разгорающийся огонь интереса. То, что поляки в Речи Посполитой все больше и больше берут власть. У них больше ресурсов и возможностей, больше сил, беспокоило шляхту литовскую. Все же многие были православными, а по своему менталитету, пожалуй, даже частично еще язычниками. Они были русскими людьми и прилично отличались во взглядах от костяка, сидящего в Кракове, Варшаве и там, вообще на западе. Да они были похожи, но все же они различались.

И то, что Великое Княжество Литовское по факту стало придатком Польши, а не наоборот, и не в равноправии они уживались, виделось все более отчетливо.

— Знаю. — Холодно ответил Ян. — Знаю, ясновельможные паны. Поэтому говорю об этом здесь тихо, только вам.

— А что твой полк?

Сапега скривился.

— Этот хитрый Игорь при всех них сказал, что вызывает нашего короля на дуэль. И, слухи поползли еще в Вязьме. Там, после допроса вестового и того несчастного, выжившего в бойне, мальчишки… Твоего тезки, кстати, ясновельможный пан Дорогостайский. Его тоже звали Кшиштоф.

— Расскажи нам еще. — Хмуро уставился на своего родственника Лев Сапега.

Ян как мог полно и доходчиво пересказал все диалоги с Игорем. Попытался пояснить, основываясь на полученных сведениях и своих догадках, кто он такой. Добавил сюда неудачные попытки говорить с Трубецким и Заруцким. Второй так вообще криво глянул, усмехнулся, выругался и ушел. А ведь он, Сапега, шляхтич и гетман, а этот Иван — простой казак, хоть и атаман.

Но, дьявол. Все они, все московиты почувствовали силу этого Игоря. Казалось, они воодушевились только видя его.

Уже за полночь, прилично утомленные беседой паны, насели на более младшего товарища.

— Так, что он хочет? — Шарахнул кулаком об маленьких походный стол Лев.

Одна бутылка упала, покатилась, свалилась на пол. Вторая полетела туда сразу и из нее полились остатки темно-красной жидкости.

— Я так понял, он хочет мира. Он хочет Смоленск обратно. И хочет, чтобы мы ушли, оставили московское царство в покое.

— В покое. — Осоловело протянул Дорогостайский. — Сегодня мы оставим в покое их. — Он икнул. — А завтра… Завтра они не оставят в покое нас.

— Но ты! Ты мой племянник! Красавец. Так говорил перед королем, так уходил. — Старший Сапега поднялся, хлопнул его по плечу. — Надо освежиться… Надо… Надо спать.

Все они вышли за порог. В лица им ударил холодный ночной воздух. Лагерь спал. От иных укрепленных стоянок поднимались к ночному небу небольшие дымки, кое-где горели костры.

— Утро… Утро вечера мудренее. — Дорогостайский качнулся. — Эх… Коня.

Прикорнувшие слуги засуетились.

— Ты бы остался. — Хлопнул его по плечам старший Сапега.

Они начали спорить. Ехать ли пану маршалку к себе или нет.

Весь этот шум и гам отвлек их от важного фактора. Темная тень, какой-то человек, прятавшийся неподалеку, ловко юркнул, ушел в ночь. То, что было сказано в шатре, не осталось там. Оно стало достоянием некоторых весьма интересных ушей. И эти уши раздумывали, что же делать со всей этой информацией.

Этот Игорь, это имя слишком ярко и сильно вошло в политический процесс военного лагеря Речи Посполитой под Смоленском.

* * *

Полутысяча шла вперед. На север, потом на запад.

Иван вел толково. Отряд перебрался через Днепр в безлюдном месте. Удивительно что переправа никем не охранялась. Да, здесь было нелегко перейти, но вполне возможно,