Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

— Разве ты не мог задержать этого самозванца там, на востоке? Отправить нам весть, чтобы мы! — Он очень звучно подчеркнул это слово. — Мы! Смогли собраться с силами и выдвинуться тебе на помощь?

— Мой король. Это… Это было бы бессмысленно. Крепость в Вязьме, это руины. — Племянник вновь поклонился. — Часть моих людей была разбросана по окрестным селам, собирала там провиант…

— И где он⁈ — Злобно выкрикнул Сигизмунд.

Было видно, что он в бешенстве от ситуации. Еще бы, это же чистая измена. Хотя, младший Сапега, надо отдать ему должное, пытался выставить это как нужный и важный тактический отход. А старшего бесило то, злило и доводило до белого каления, что племянник сразу отправился к Сигизмунду. Не переговорил с ним.

Да, этим самым он снял возможные подозрения с литовского канцлера. Говори он с ним, король бы мог обвинить их всех в измене, а сейчас все несколько иначе. Но, черт… Льва бесило то, что он сидит и смотрит, как чертов швед дает полнейший разнос человеку, носящему его фамилию, его родичу. Парень просто выбрал жизнь и деньги, а не служение какой-то сомнительной цели. Чем Сигизмунд пошел бы к Вязьме? Какими силами?

И все это не давало совершенно никакого ответа на вопрос, где этот дьявол Жолкевский! Как под Вязьмой оказалось десятитысячное конное войско какого-то самозванца Игоря Рюриковича.

Какого к дьяволу — Игоря⁈ Они не создавали Игоря. Они вкладывались в Дмитрия.

— Мой король. — Сапега старший поднялся. — Дозволь спросить у своего родича?

Сигизмунд прожег канцлера взглядом, вздохнул, махнул рукой.

— Племянник мой. Я не буду сейчас обвинять тебя или миловать. — Нужно подчеркнуть было это перед озлобленным Сигизмундом. Сейчас важно и нужно иное. — Думаю все мы хотим знать ответы на многие вопросы, а ты… Ты был с этим Игорем. Ты видел его войско. Ты говорил с ним.

Собравшиеся на совет полковники закивали. Это было мудрым решением. Нужно понять, что же из себя представляет эта новая угроза. Как она появилась, откуда. Ведь никаких вестовых, гонцов или кого-то иного они не получали уже с неделю, если не больше. Жолкевский просто исчез где-то там на востоке. Все, кто уходил туда, не возвращались. И вот из тумана войны явился младший Сапега. Он вышел к Днепру прошлым вечером. Вместе с ним там же появились разъезды проклятых московитов.

Информация была необходима и невероятно ценна.

Ян склонил голову, ответил.

— Да, родич мой. Я говорил с ним.

— Тогда ответь, что он за человек, кто он. Что за… — Сапега кашлянул. — Что за самозванец или… Или избранный царь? Боярин? Воевода? Сколько у него людей и что он хочет? И где… Где дьявол, где войско Жолкевского? Где наши собратья?

Повисла тишина, все взгляды уставились на пришедшего с востока полковника, гетмана.

— Начну по порядку, собратья мои. Зовется этот человек Игорь Васильевич Данилов. Он говорит, что из рода Рюрика, но как ведет свои корни и к кому, это мне неведомо. Зовут его в войске господарем, хотя часть за глаза, и это я слышал, именуют царем Русским…

— Какая наглость. — Выпалил один из братьев Потоцких. — Эти московиты…– Он сморщился. — Они готовы уже кого угодно звать царем. Даже последнюю собаку.

Ян кинул на него недовольный взгляд. Все же этот человек перебил его и в высказывании этом не было никакого смысла.

— Продолжай. — Процедил Сигизмунд. Он до этого молча слушал, хотя в глазах, это было видно, зрел огонь холодной ярости.

— В войске говорят, что он собирает в Москве Земский Собор. Он сам, вроде как господарь, воевода. Людей у него конных около десяти тысяч. — Сапега задумался. — Точно знаю, что две тысячи наемных французов с ним. Видел я полковника Луи де Роуэна. Это известный мастер клинков…

Шляхта, собравшаяся в шатре, закивала. Многие знали этого человека, слышали о нем. Он служил в корпусе Делагарди и, как говорят, в поединке на саблях ему было мало равных. Только несколько выходцев из самой франции могли поравняться с ним, ну и самые лучшие, отъявленные мечники иных стран. Этот рыцарь был известен многим.

— С ним князь Трубецкой, я виделся с ним и… И перекинулся парой фраз.

— Трубецкой, это же тот, что в лагере Деметриуса был? — Дорогостайский подал голос, поглаживая бороду. Его эта ситуация тоже злила, но сел он целенаправленно не рядом с Львом. Показывал, что в этом деле они не одно целое. — Твой старый знакомый?

— Да. Он самый. — Ян Сапега кивнул великому маршалку литовскому. — С Игорем из моих знакомых ещё Заруцкий.

— Проклятый казак! — Теперь взревел второй Потоцкий. — Дезертир, предатель! Он же стоял у нас! Клялся в верности!

— Ему не заплатили, и он ушел. — Тихо проговорил одними губами, вроде бы как самому себе, старший Сапега. Винить казака, наемника за то, что он перешел к тем кто платит, сомнительное дело. Он не шляхтич, не рыцарь, ждать иного глупо. Но Сапега в целом не считал братьев, излишне ретивых и шумных, достаточно разумными людьми.

Тем временем Ян продолжал:

— Я видел еще одного князя. Воротынский, старик. Вроде он ведет полк из Нижнего Новгорода, из дальнего города с Волги. Еще есть казаки с Дона, я видел их полковника на совете.

— Совете! — Зло процедил Сигизмунд. — Ты был у него на совете?

— Да мой король. — Пожал плечами Ян. — Игорь решил, что может купить мою верность за деньги. Я решил подыграть ему. Он считал, что сможет вбить клин между мной, моей семьей и Речью Посполитой. — Сапега опустился на одно колено, продолжил говорить. — Но я верен своей земле. Мой король.

— А мне! Мне ты верен?

— Да, мой король. Поэтому я здесь, и я говорю от всего сердца.

Повисла тишина. Шляхта переглядывалась. Сам факт такого явления целого полка, который побывал в наемниках у противника, не была чем-то из ряда вон выходящим. Но чтобы так, во время осады и при таких обстоятельствах. Все же дело было не простым. Позиции Сапег могли сильно поколебаться. Или наоборот возрасти. В зависимости от того, как поведет себя король, что