Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

Стал похож на мешок. Казалось, даже не дышал. Но Иоганн Грубер, славный рыцарь ордена иезуитов, понимал, раз явился без спроса, это важно. Коадъютор для короля Сигизмунда, но в сущности — професс, поскольку был послан самим Папой и отчет держал только перед ним — иезуит Грубер был здесь, в этом войске, самым значимым человеком. Этаким серым кардиналом. И у него были, помимо прямого разговора с королем, иные возможности и иные таланты. Точнее люди, с достаточно специфическими способностями.

Он завершил молитву, и не поднимая глаз, не меняя позы, тихо произнес.

— Что случилось? — Говорил рыцарь естественно на немецком, южном диалекте.

— Как вы и говорили, мастер. В войске зреет заговор. — Донесся тихий, ровный, спокойный голос. Он был какой-то максимально безэмоциональный, по интонации даже сложно определить, старику он принадлежал или молодому, мужчине или женщине. Казалось, говоривший мог быть кем угодно.

— Шляхта? — Этого следовало ожидать и Грубер понимал, такой поворот после произошедшего вполне возможен.

— Да, эти люди из Великой Литвы. Сапеги и Дорогостайский.

Рыцарь вздохнул. Младший, как принято здесь говорить, подложил им всем приличную свинью. Казнить? А за что? Он вывел из-под удара русских целую тысячу славных воинов Речи Посполитой, собратьев. Как? Это другой вопрос. То, что по факту Ян Сапега провел переговоры от лица Великого Княжества Литовского с этим новым русским… От одной мысли про слово царь лицо Иоганна скривилось. Переговорил, обсудил, обозначил свои позиции и услышал мнение врага.

Со вторым вопросов не было. А вот что он ему сказал? Как это понять? Без допроса он не расскажет. А схватить и вызнать все шляхта не даст.

Чудная страна. Здесь у рыцаря прав примерно столько же, сколько у самого короля. Так что действовать приходится осторожно.

— Что они задумали?

— Пока только слова. Пока мысли, мой господин. — Проговорил человек в черном плаще.

Иоганн был уверен, повернись он сейчас, не увидит его. В лучшем случае опознает какую-то гору одежды в углу шатра.

— Следи за ними и докладывай.

— Ad majorem Dei gloriam

— Jesum Habemus Socium

Он исчез. Только движения полога шатра говорили о присутствии этого человека и легкий кислый запах. Все же, он был живым существом и не мог не пахнуть. Днем — мальчишка с виду, глаза и уши их группы при войске короля Сигизмунда. Слуга безмолвный, забитый, раболепный если надо, и услужливый всем. А, когда надо — страшное существо. Тень — разведчик, убийца, отравитель. Глаза, уши и стилет.

Этот мальчишка, которому на самом деле не ясно сколько лет. Выглядел он просто как юнец и вел себя так. Он уже несколько раз делал неприметные, но очень важные дела. Наблюдал, выслеживал и пару раз даже убирал, здесь под Смоленском лишних шляхтичей.

Лишних?

Тех, кто излишне глубоко совали свой нос в орденские дела.

У одного во время рейда за провизией лопнул ремень, и он так неудачно вылетел из седла, что свернул себе шею. А второй заболел и как-то так случилось, что пришлось ему покинуть военный лагерь. Что с ним было дальше рыцарю было не интересно. Главное лезть к иезуитам оба перестали.

Иоганн Грубер перекрестился.

Все к вящей славе божией. Что только не приходится делать, на какие грехи идти, только бы привнести в этот мир больше святого. Всем им,иезуитам, воздастся. Все их дела творятся ради процветания веры христианской. Она истерзана всеми этими проклятыми еретиками, что грызут ее. А эти восточные варвары самые страшные из них. Они, видано ли, они считают свою ветвь, сформированную по факту раскола пол тысячелетия назад, истинной. Безумие. А еще они не признают власть Папы. И это самый страшный их грех.

Рыцарь вздохнул. Поднялся, начал готовиться ко сну. С королем он поговорит завтра. Во сне господь пошлет ему мысли, как сделать это лучше.

Но разум его не покидала одна идея, не послать ли Тень к этому их Игорю? Риск потерять такого ценного человека велик. Все же он не бессмертен. Но если удастся убрать этого проклятого русского.

Он скинул одежды, забрался под покрывало, улегся поудобнее.

— Нет, этот русский не стоит такой жертвы. Пока, не стоит. — Смежил веки и сон почти сразу завладел им.

* * *

Три дня Иван Зубов и его люди вели отряд к нужному месту переправы через Днепр.

Мы, когда нужно, рассеивались и шли малыми группами. Когда появлялась возможность, собирались вместе. Наши дозоры, да и мы сами, видели сожженные деревни, недавно срубленные кресты над холмиками, еще не поросшими травой. Да и тех, более старых, что за год скопились на этой земле, оказалось немало.

Бойцы скрипели зубами. Несколько раз у нас появлялась возможность вылететь как чертик из табакерки и перебить фуражиров и откровенных лиходеев. Но, смиряя сердце, полное гнева, мы шли дальше.

Каждый понимал, этим упырям воздастся, но чуть позднее. Воздастся всем и каждому лично.

Ведь мы решили обрушить на Речь Посполитую тот ужас, который они, приведя сюда своих самозванцев, посеяли на Руси. Смуту.

Пару раз нас застигала непогода. Прошлую ночь пришлось ночевать под дождем, не разводя костров. Но таков был нелегкий путь к победе. Это самая малая плата из того, что мог вытерпеть русский воин. Малая плата за то, что мы хотели сделать. Ведь если все удастся, враг будет обезглавлен. Причем не в поединке, а хитростью и без крупных потерь.

Если все удастся.

Я уже отрубил армии вторжения правую руку. Спасибо Прокопию Петровичу. Жолкевский и его люди лежат где-то там на востоке. Уверен, оставленные мной силы уже зарыли всех их, навалив курган. А сейчас,лихим ударом нам нужно было снести башку этому ненасытному и жадному до поживы чудовищу. Силам, что засели под Смоленском.

День клонился к вечеру.

Сегодня мы специально проделали крупный остаток пути. Завтра малая часть, последняя. Чтобы лошади не утомились. Им предстояла еще и ночная работа и потом быстрый, адский путь обратно в наш лагерь под Дорогобужем.

Уходить собирались по дороге на Ельню. Затем нырять в болота.

Иван божился что проведет, не утопит.

Чем дольше затягивалась эта операция, тем больше я думал, что вокруг происходит. Что в моем войске? Какая обстановка? Что предприняли ляхи? Ощущение тумана войны меня совершенно не радовало. Отсутствие привычных мне средств связи, банального радио, злила. Даже вестовых не послать, это просто ужас какой-то.

Но, Тренко человек опытный. Он должен справиться.

Беда будет, если мы сделаем дело, но времени