Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

чуть больше. Ночью разобрать расстояние было сложно даже нашему провожатому. К тому же он здесь не был уже почти год. Не настолько нагло действовали Смоленские партизаны, чтобы подставляться под удар крупных сил противника. Они атаковали обозы на правой стороне Днепра, устраивали рейды. А с весны, ощущая давление все возрастающего польского контингента, отступили за Дорогобуж, а потом и вообще к Вязьме. И действовали уже там, отсекая врага, прикрывая села, нападая на отряды фуражиров.

Костер все еще теплился.

Дозор расположился хорошо, в овражке. Только вот «хорошо», это когда сам костер и ночлег в низине, чтобы издали видно не было, там сменщики отдыхают, их пара человек караулит, а еще человека четыре разошлись окрест, в тишине слушают и смотрят.

А здесь, судя по увиденному, все сидели и грелись у костра.

Вроде бы лето, а ночи пошли достаточно холодные. Тому виной недавний проливной дождь, и сменившаяся с солнечной на ветреную и облачную, погода.

У тлеющих углей сидели трое. Еще семерых стащили в одно место. Закапывать трупы мы конечно не собирались. Вокруг царил некоторый бардак, свидетельствующий о том, что застали их сонными. Шляхта почти не отбивалась, не поняла что происходит. Пара бутылей и соответствующий запах свидетельствовали, что в дозоре паны злоупотребляли. Все это и привело к трагичным для них последствиям. А нам было только наруку.

— Вот, господарь. — Один из моих бойцов поклонился, указал на пленных.

Темно, видны только силуэты и поблескивающие глаза.

Я подошел ближе, навис над ними. И чего спрашивать? Будет ли толк? Может перебить и дальше двигаться. Сами скоро все увидим и узнаем?

— Когда вас сменят? — Холодно задал вопрос.

Трое начали переглядываться. Возможно они плохо говорили, или вообще не знали русского. Один, что слева сидел, замычал. Охранник вынул резким движение кляп, прошипел.

— Заорешь, убью. — Нависал над ним сзади, приложив острие сабли к горлу.

Все верно. Любой шум мог привлечь внимание.

— Так что? — Я вновь обратился к пленнику.

— У… Утром. — Его трясло. То ли от холода, то ли от страха, а может виной было и то и другое.

— Как охраняется лагерь?

Он вскинул на меня взор, сцепил зубы, молчал.

Понятно. Сдавать своих, дело последнее. Даже этот идиот понимал, что его не пощадят. А рассказать противнику о дозорах и караулах, предать товарищей. Пытать его и силой выбивать информацию было бессмысленно. Он мог соврать, мог сказать все, что взбредет в голову. А само действие — это время и лишний шум.

— Сигизмунд в лагере? — Было бы крайне печально налететь на врага и не найти короля Речи Посполитой.

— Ты… Ты… — Глаза дозорного расширились. Он попытался отползти, уперся в замершего за спиной охранника. Клинок порезал ему кожу, но шляхтич не чувствовал боли. В голосе и поведении чувствовался невероятный, животный страх.

— Кто? Я? — Не очень понимая, что происходит и почему реакция такая, уточнил я.

— Московский дьявол. — Простонал пан. — Ты пришел взять долг с нашего короля. Он же отказал тебе в поединке и теперь… Теперь ты здесь. Храни нас господь и дева Мария. Сохрани наши души. И правда… Ты… Ты русский ведьмак.

— Чего ты несешь? — Не очень понимая, спросил я. — Какой ведьмак?

— Колдун по-вашему. Пол войска об этом говорит. Говорят, что Жолкевского и войско его твои живые мертвецы убили. И целое воинство покойников поднялось и идет на нас. Но… Но Днепр им не перейти. Покойники не… не могут… — Он начал заикаться, задрожал еще сильнее, замер.

— Вот, я здесь. — Усмехнулся криво. Но понимал я чертовски мало.

Ситуация была странной.

Вроде бы целая тысяча человек Великого Княжества Литовского видела меня. Сапега говорил со мной. Так откуда все эти мысли про колдуна, упыря и живых мертвецов? Что за бредни я слышу из уст шляхтича? Ладно бы это был какой-то совсем уж запуганный крестьянин.

Я махнул рукой, показывая, что говорить с ними бестолку. Охрана поняла и быстро завершила дела четкими, поставленными ударами.

Конвенций здесь пока никаких нет, а оставлять за спиной даже связанными троих шляхтичей, шанс всю операцию раскрыть. Такого допускать нельзя.

Мы выбрались из овражка, двинулись дальше. Передовые дозоры остановились очень быстро. Мы наконец-то вышли к лагерю войска Речи Посполитой. До него было где-то километр, может полтора. Опять же в ночи разобрать сложно. Здесь заканчивался лесок и изломы местности. Начиналась довольно открытая местность, через которую вела, петляла дорога.

Слева от нее, ближе к Днепру во мраке слабо подсвеченные горящими там кострами и факелами, возвышались валы и надолбы. Все же шляхта, хоть и не любила копать, свой лагерь укрепила как могла. Ров, вал, деревянные укрепления, чтобы враг не мог подняться в едином порыве, перевалить и ворваться внутрь.

Уверен, там было много часовых. Но, нужно было пройти сквозь них и сделать дело. А желательно, провести пару сотен своих бойцов.

— Вот он, момент истины. — Проговорил я одними губами. Махнул рукой и мы двинулись вперед.

Лагерь спал, но далеко не весь. Слышался шум, пение, какие-то дикие выкрики, женский смех доносился со стороны реки.

— Гуляют панове. — Зло прошипел Богдан.

Отряд в полтысячи растянулся, чуть огибая лагерь редкой цепью. Каждый пятый остался с лошадьми. Идти с ними было опасно. Конь не человек, его не убедишь не издавать звуков. Да, вокруг лагеря Сигизмунда паслись их скакуны. Но нам наруку был фактор того, что король свой стан разместил сильно далеко на запад. Большая часть животных, как говорили Сапега и Заруцкий, и как оказалось на самом деле, сгруппировалась с конюхами между стоянками, дальше на восток. Часть уходила на юг. Все же животных в войске было много и места они занимали много, траву здесь всю уже выели, и приходилось завозить им сено и, естественно фураж. Шляхецкий зверь не мог существовать только на подножном корме, даже если бы его было здесь вдосталь. Это монстры, несущие в бой тяжелых латников, стоящие колоссальных денег и уход за ними, их снабжение и содержание были, пожалуй, лучше, чем плата казакам.

Но здесь, с западной части стоянок на выпас не было. И это оказалось отличным фактором. Животные могли нас выдать.

Мы прошли вперед. До лагеря оставалось примерно шагов сто,сто пятьдесят. Земля вокруг была истоптана, взрыта. Чем ближе к валу, тем меньше растительности. Открытая местность. Все истоптано сотнями, тысячами ног и