Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак

системе управления. Хотя фалангу чаще всего характеризуют как боевое построение, ее базовая структурная единица, эномотия, выстраивалась не в шеренгу по всей линии фронта, а в колонну по одному за спиной воина, стоявшего в передовой шеренге непосредственно перед противником. Воины эномотии в буквальном смысле были «связаны взаимной клятвой», хотя неясно, кому и в чем они клялись.

По Геродоту, эномотия состояла из 39 солдат, по возможности подобранных в возрастающем порядке срока службы: если одному было 20 лет, то следующий был 21-летним и так далее вплоть до 50-летнего, поскольку спартанцы уходили в отставку с военной службы в 59 лет.

Из этого подразделения могли формировать колонну глубиной в восемь рядов, что считалось обычным построением, в ином случае эномотии разбивали на колонны меньшей глубины и ставили их бок о бок, в зависимости от того, какую протяженность боевой линии устанавливал стратег (главнокомандующий). Стоять в первом ряду считалось большой честью, остальное подразделение втискивалось посередине между тем, кто стоял первым, и замыкающим. Две эномотии составляли следующую по величине структурную единицу — пентекостис (или «полусотню»).

Как показывает элементарная арифметика, численность двух эномотий совсем не совпадает с численностью одного пентекостиса (примерно как римская центурия на самом деле состояла не из 100, как намекает ее название, а из 80 солдат). Все это привело к широкой дискуссии о точном составе раннего пентекостиса. Фукидид, например, утверждает, что два пентекостиса образовывали следующее по величине соединение — лох. Ксенофонт же вычислил, что лох состоял из четырех пентекостисов. Однако те же Ксенофонт и Фукидид, словно желая добавить путаницы, сообщают, что сам лох был составной частью еще более крупного воинского соединения, называвшегося мора. Но многое говорит за то, что в конце VI — начале V в. до н. э. моры не существовало, и самым крупным воинским формированием тогда остается лох.

На эту тему велось много споров в научных журналах, но согласия как не было, так и нет. Лейзенби[84], например, и Коннолли[85] выдвинули две разные версии организационной структуры спартанской армии, причем нисколько не согласовавшиеся одна с другой.

Однако совершенно очевидно, что в спартанской армии начала V в. до н. э. существовала четко разграниченная система воинских званий (хотя мы не можем сколько-нибудь уверенно утверждать, какие это были звания) и что в каждом подразделении помимо командира имелся его заместитель, который брал командование на себя, если с тем случалось непоправимое.

В конце VI в. до н. э. главнокомандующим спартанской армии выступал царь, хотя в результате последующих событий установилось правило, чтобы армию в военных походах возглавлял один из царей, а второй оставался в стране «на хозяйстве». У царя имелись личные телохранители, отряд числом в 300 всадников — гиппеев. Несмотря на свое название, относившее их к кавалерии, всадниками эти телохранители не были, и им не вменялось в обязанность оберегать персону царя. Судя по всему, звание всадника считалось почетным, и молодые спартанцы свирепо соперничали за честь удостоиться его. В сражении гиппеи претендовали на почетное место в боевом построении, которое по обстоятельствам могло означать как первую шеренгу фаланги, так и крайний правый фланг. В русле типичного для спартанцев образа мыслей молодой человек, претендовавший на звание гиппея, но не удостоившийся его, должен был возрадоваться, что при всех доблестях, какие он знал за собой, в его городе нашлись три сотни молодцев, доблестями его затмевавших.

Название «почетное место» само по себе предполагало, что оно было самым небезопасным, самым пеклом сражения, и потому неудивительно, что состав элитного отряда всадников приходилось что ни год пополнять новыми гиппеями взамен выбывших, а тщательным отбором кандидатов занимались так называемые гиппагреты. Требования к кандидату в гиппеи состояли в том, чтобы он был женат и имел хотя бы одного сына — тогда в случае его гибели в бою его род не пресечется. Штатная численность элитного отряда — 300 человек — мгновенно ассоциируется у нас с тремя сотнями храбрецов, державших оборону у Фермопил. И потому очень вероятно, что ими были именно гиппеи под предводительством царя.

Если нам мало что известно о структуре спартанской армии, то еще меньше мы знаем о периэках, которые были обязаны наряду со спартиатами участвовать в сражениях. Очень вероятно, что периэков организовывали примерно в такие же тактические подразделения, что и спартиатов, причем почти несомненно, что при построении фаланги они становились от спартанцев слева.

На участниках Пелопоннесского союза лежала такая же, как на периэках, обязанность выставлять свои отряды и сражаться бок о бок со спартанцами. Можно не сомневаться, что союзники формировали собственные боевые порядки и, что также вероятно, аркадийские племена победнее поставляли спартанской армии легкую пехоту, вооруженную метательным оружием.

Самим спартанцам было не до конницы, и они, хотя ею и располагали, отводили ей лишь вспомогательную роль в сражениях. В круг главных ее задач входили разведка и прикрытие отступающих разбитых подразделений. С лучшей стороны конница проявляла себя в гуще отступления пехоты, после того как у той разрушался боевой порядок. Ее присутствие мешало неприятелю преследовать удиравших воинов.

В лобовой атаке на фалангу — ощетинившуюся копьями сплошную стену щитов — лошади были бесполезны, а спартанцы считали ее единственным, что способно обеспечить им победу, так что одно это объясняет, почему они не воспринимали конницу сколько-нибудь важным для себя родом войск. Следует отметить, что первые кавалерийские формирования, вероятно, назывались морами, откуда и пошла традиция именовать так формирования такой численности, а позже это название прижилось в спартанской армии.

Наконец, очередь у нас дошла до илотов. Одержимость страхом, что илоты в любой момент могут поднять восстание, в сочетании с необходимостью все время держать их под зорким присмотром мешали спартанцам предпринимать слишком дальние военные походы: а вдруг армия срочно понадобится дома, чтобы подавить мятеж?

Но и из этого положения нашелся выход: почему бы армии не брать илотов с собой в поход? В пользу такого решения недвусмысленно высказывается Геродот, отмечая, что спартанцы так и поступали. В книге IX своей «Истории» он неоднократно повторяет, что в составе их армии находился большой отряд илотов[86]. Вопрос лишь в том, чем они занимались в армии, поскольку сам Геродот нигде об этом не упоминает. Кое-кто из авторов[87], например Питер Хант, утверждает, что илотов тоже вооружали и они сражались на поле боя рядом со своими хозяевами-спартанцами.

Впрочем, такое предположение не вызывает доверия просто потому, что при армии состояло очень большое число илотов. Как нам сообщает в упомянутой статье Хант, в битве при Платеях в 479 г. до н. э. на каждого воина-спартанца их приходилось семеро. Из известной численности спартанской армии мы получаем 35 тысяч илотов. Со спартанской колокольни