Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Это было… странно. Хельга не привыкла скучать. Северянок этому не учили. Если кого-то нет рядом, значит так нужно. Тоскуют слабые. Сильные просто идут и приводят того, по кому тоскуют. Или не приводят, и забывают.

Но сейчас, по дороге через ледяное поле, рубя на куски одну тварь за другой, Хельга вдруг поняла, что соскучилась. По нему. По Саше. По девчонкам. По вечерам…

По тем самым вечерам, когда они все вместе собирались в большой гостиной их Иркутской усадьбы. Саша приносил кристалл памяти и они смотрели какую-нибудь дурацкую запись. Чаще всего — про самого Сандра, потому что Аня, эта золотая зараза, конспектировал каждый его подвиг для потомства, как она говорила, под бокальчик вина.

И как Маша, беременная Агатой, прижималась к Саше плечом и тихо посмеивалась, когда на записи он отчебучивал особенно отчаянную дурь.

И как Катя сидела по-турецки на ковре и кормила маленькую Ассу яблочным пюре, попутно отгоняя Тьмой подкрадывающиеся Теневые сущности, которых её дочка притягивала к себе с момента рождения, как магнит.

И как сама Хельга, прижимая к груди Сан Саныча, смотрела не на запись, а на мужа. На то, как у него движется кадык, когда он смеётся. На то, как он одной ладонью прикрывает Антона, чтобы тот не свалился с дивана. На то, как он, не глядя, протягивает руку и ловит её ладонь в свою.

Ничего особенного, казалось бы…

Но Хельга, женщина, которой боги Пантеона кланяются в пояс, сейчас, посреди ледяного поля, заваленного гнилыми тварями, отчётливо поняла, что готова отдать всё, чтобы снова сидеть на этом диване и держать его за руку.

Одна из тварей подобралась к ней со спины.

Она пропустила удар, задумавшись и что-то царапнуло её плечо, проскрежетало по плечевому щитку, но не пробило. Хельга развернулась и тварь, увидев её глаза, на секунду замешкалась.

— Не отвлекай, — холодно сказала ей Хельга и сжала кулак.

Тварь сжалась вместе с её кулаком и превратилась в кубик льда размером с грецкий орех. Хельга равнодушно отщёлкнула этот кубик ногтем, он отлетел и затерялся в снегу.

Надо быть внимательнее!

Она тряхнула головой и подняла обе ладони. С них сорвалась настоящая снежная буря, котрая замораживала и обездвиживала подступающих врагов.

Она опять подумала про Сан Саныча. Сын её сейчас находился в Первой Крепости под присмотром Купера, этого милого тугодума, к которому Хельга относилась со смесью симпатии и материнской тревоги. Мальчик он хороший, но с детьми обращаться, скажем мягко, не натренирован. Сан Саныч в его компании раз в неделю обязательно что-нибудь топил, плавил или ломал, что было неудивительно, учитывая, что внутри него находились силы Высшего Демона и Древнего Ледяного Дракона.

И Антон рядом, и Артур, и Асса, и Агата. Все вместе. Под одной крышей. Под защитой Ордена.

Хельга снова улыбнулась. Ведь ещё там были эти. Тридцать три богатыря, блин. Внуки её мужа.

Хельга на ходу разрубила копьём очередного слизняка с гнилой пастью и не сдержалась — фыркнула.

Один из этих юных балбесов — тёмненький, кажется, его звали как-то на «Тв-», недавно перепутал её, свою условную «бабушку», с какой-то местной красоткой, периодически заглядывающей в Первую Крепость под ответственность того или другого брата Охотника. Подошёл к ней, и, понимая, что ему нужно произвести впечатление лихостью, по-эльфийски нахально, хлопнул её ладонью по заднице. Ну, точнее попытался хлопнуть. Хельга, не оборачиваясь, впустила Хлад в его ладонь. Ровно столько, сколько нужно, чтобы оболтус понял, что он где-то облажался.

Парень потом, говорят, бегал по Крепости Охотников с обмороженной рукой и кристаллами, растущими прямо из-под кожи, и блеял что-то про «дерзкую красотку».

Хельга его не наказала всерьёз только потому, что это же внук Сандра. Пусть и через эльфийскую кровь. Пусть и не самый умный экземпляр в роду.

— Дерзкая красотка… — пробормотала Хельга себе под нос и снова фыркнула. — Льдину тебе в задницу, внучок.

Бой подходил к концу.

Воинство Хладного Пантеона работало как один большой, отлаженный и очень холодный механизм. Твари Скульптора, поначалу казавшиеся бесконечными, к двенадцатому часу сражения иссякли. Их главный, какой-то вонючий урод в виде костяной сороконожки с тремя головами, уже валялся на снегу, разбитый ударом Сыклавиния, и из его раздробленного черепа вытекала чёрная маслянистая жижа.

Хельга остановилась и опёрлась копьём в лёд. Тишина. Ветер. Дракон над головой. Запах горелого и мёртвого, который потихоньку выдувало северным сквозняком.

Она огляделась. Её воины зачищали остатки, считали потери, перевязывали раненых. Потерь было мало, ведь северяне дрались хорошо.

И вот тут, в этой тишине, к ней снова пришла та самая мысль.

Что она соскучилась…

Но теперь — не просто как тоска, а как ясное, простое, северное понимание.

Она очень хочет домой. Но чтобы вернуться домой — этот дом сначала надо спасти. А чтобы спасти дом — нужно вырезать всю эту дрянь до последней твари. Скульптора. Пустоту. Скверну. Хронику. Всех этих самоуверенных тварей Многомерной, которые думают, что могут навредить человечеству.

«Не на ту напали. Не ту семью выбрали», — улыбнулась Хельга своим мыслям.

Она решительно повернулась к своему воинству.

— Собираемся! — коротко сказала она. Отдых четыре часа. А потом идём дальше.

Хельга ещё секунду стояла одна, когда все разбежались выполнять приказ, и смотрела на белое поле.

Ссыкля приземлился рядом и аккуратно положил огромную ледяную голову рядом с ней на землю.

Хельга, не глядя, потрепала его по холодной чешуе.

— Скоро домой, Ссыкля, — тихо сказала она. — Сначала закончим работу, а потом домой…

Глава 15

Ну, что я могу сказать…

Я, как истинный джентльмен, вообще не сопротивлялся. Пандора наносила слабенькие удары своими маленькими кулачками, а я только надеялся, что она мне ничего не сломает.

Казалось бы, что она вообще-то добродушная, как для тёмной богини, и не потому, что не умеет драться, а скорее потому, что ей это просто неинтересно. Они в этом с Викторианом два сапога пара. Помешаны на своих детках, химерах и прочем, только с ними и нянчатся. Но сейчас Пандора показала себя с другой стороны.

Она так отчаянно лупила, словно у неё в друзьях есть сотни две Охотников, и ей вообще плевать на меня и на то, что со мной будет. Однако я её хорошо понимаю. Всё-таки я затащил её сюда против воли, но зато как замечательно получилось.

Это пространство теперь полностью пустое. А самое главное — Скульптор об этом