Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Прямо сейчас я держу за горло, где оно должно быть, здоровенную Костяную Горгулью и вбиваю её в землю, пытаясь оторвать ей башку. Но она не хочет умирать. А значит что? Правильно. Используем её как оружие.

Отбрасываю в сторону свои клинки и хватаю её за голову двумя руками. Горгулья слегка оглушена сейчас. Я уже хорошо по ней прошёлся, а значит, раскручивать её будет удобно. Так я и поступил. Стал раскручивать, тем самым сбивая и разбивая всех, кто ко мне подлетает, подходит или просто ползёт.

А как же вишенка на торте? Когда я понял, что она скоро очухается, делаю ещё один мощный бросок. Вернее, отпускаю её в свободный полёт. Но это было бы слишком скучно, поэтому в последний момент со всей силой луплю ладонями ей по черепу, придавая такой импульс, что мне бы сейчас даже Крендель позавидовал, учитывая, какая эффектная боеголовка получилась.

— Сандр, нам нужно отступать. Это серьёзно, — оказался возле меня Дорничев.

— Понимаю, но мы не можем так поступить, — отвечаю ему.

— Слушай, идея действительно хорошая, но вот для её исполнения нас слишком мало. Если так хочется, предлагаю вернуться попозже, — не перестает он уговаривать меня.

Я лишь только улыбнулся. И, само собой, клинки уже были у меня в руках, их мне Шнырька подогнал, и ими я просто крушил всё на мелкие кусочки.

— Ты прекрасно знаешь, что сюда мы уже вернуться не сможем. Это вообще чудо, что у нас получилось проникнуть в это место.

Я задумался и хмыкнул. Порой чудес не бывает, есть только определенное стечение обстоятельств. Да хоть удача. Мне всё равно.

— Эти твари не заканчиваются, а мои силы здесь ограничены. Само пространство давит на меня. Я вообще удивлен, почему ты ещё на ногах стоишь, — недовольно бурчал Дорничев.

— Наверное, потому что я самый сильный и великий Охотник, и не просто так получил этот титул, — с иронией взглянул на него.

— Брось, Сандр. Херня это всё, — отмахнулся тот.

— Ты просто недостаточно хорошо выкладываешься.

Вот теперь и он заржал, а значит, всё хорошо. Если у него не пропало чувство юмора, значит, он не собирается опускать руки и сдаваться. Конечно, я ни разу не видел, чтобы он когда-либо сдавался, а вот поныть любит.

— Ну хорошо. Значит, выложусь.

Вбиваю клинки в землю и напитываю свои руки энергией, просто до дрожи, а затем резко смыкаю их в замке.

— Да что ты творишь? — скривился Дорничев, схватившись за голову.

Он находился слишком близко ко мне, поэтому ударная звуковая волна, напитанная энергией Кодекса, его слегка задела. Но это была не боль и не повреждение, а скорее просто неприятный звук для таких, как он, поэтому всё нормально, а вот Горгульи очень интересно переставали существовать. Очень поэтапно, по мере того как волна расходилась в разные стороны.

Буквально одно мгновение и поле боя оказалось пустым. Ни одной Горгульи больше не находилось в радиусе двухсот-трехсот метров от нас, а может, и больше. Хрен его знает, как здесь всё происходит и от чего нужно отсчитывать.

Иногда кажется, что это пространство то увеличивается, то уменьшается, но зато дает возможность оценить поле боя. Моих призванных ещё дофига. Выводок Пандоры тоже держится молодцом, учитывая, что только одно ее присутствие здесь мотивирует их.

— Эй, так нечестно! Я тут, между прочим, развлекаюсь! — повернулась ко мне Тёмная, которая достаточно далеко отошла.

Получается, что её противники, которые только что окружали её, сейчас умерли. И да, пусть потом мне не говорит, что совсем не похожа на свою мать, это точно её приём. Тут нужно понимать, что таким вещам даже детей своих не обучают. Это, наверное, козырный приём, как и всё, что у неё есть. А потому она явно любимый ребёнок, что бы там ни говорила.

И да, нужно понимать один момент. Бездна тоже смертна и ей можно противостоять, но её ни хрена нельзя понять. Орден Охотников, Лекарей, да и вообще все, кто только не хочешь, пытались понять происхождение её силы, как она работает и всё прочее.

Помню один Орден артефакторов, который давно уже перестал существовать, но в своё время был достаточно силён. Название его, кстати, не помню, поскольку читал об этом в летописях.

Так вот, решили они исследовать Бездну, дабы скопировать её силу, создать оружие и продавать его. Было у них уверенности вагон и маленькая тележка, а ресурсов ещё больше. Начали они очень тайно изучали это всё и никому ни о чём не рассказывали. В общем, полная секретность.

Откуда я это всё знаю? Ну, нам попали их некие архивы, в которых они буквально каждый день описывали свое существование, словно знали, что однажды оно закончится.

Так вот, была у них очень большая уверенность, что они вот-вот разгадают все эти секреты. Им просто не хватает ещё немного. Они по капельке, по крупиночке собирали разную информацию и материальную базу. К примеру, опять же не знаю сумму, но знаю, что они выкупили на каком-то аукционе за просто невероятные деньги артефактный шарф, который на самом деле не был артефактным, пока до него не дотронулась сама Бездна.

Ну, это так в истории аукционного дома было сказано. На самом деле там просто содержалась энергия Бездны. Возможно, одно из существ, принадлежащих ей, прошло мимо этой вещи, и та напиталась.

Вот именно с такими предметами они и «игрались», пытаясь разгадать её силу и используя источник за основу. Закончились их исследования тем, что однажды в своей ну очень тайной лаборатории они обнаружили сидящую за столом Бездну. Она, улыбаясь, предложила ответить на все вопросы, которые их интересуют, а еще поделиться своими артефактами, если им так это нужно.

Двести пятьдесят лет они общались с ней и всё это время проводили свои эксперименты и, само собой, нихрена не разгадали. Их результат в итоге приравнялся к нулю.

Это то, что нужно понимать о Бездне.

Сейчас я гляжу на её наследницу, которая ходит по полю сражения так, словно это модный бутик, а она выбирает себе новые сапожки. Правда, энергия у неё не бесконечная, и очень скоро она закончится. Но в этом и заключается сила Бездны, как мне кажется. В её безумии. Не думать о том, что будет потом, а веселиться прямо сейчас.

Блин, я пропускаю удар, пришла ко мне запоздалая мысль.

Ну как запоздалая? Я успевал увернуться, но решил этого