Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Первым звоночком во мне стала Скверна. В сражении с Горгульей, которая вовсю использовала некротическую энергию, я разочек попал под её убойную атаку. Должен сказать, что она мало чем отличалась от силы Скульптора. Но вместо того, чтобы нанести мне какой-либо урон, Скверна во мне начала поглощать эту энергию, и это вполне логично. Она всепожирающая и любит буквально все виды боли, так бы я это правильно назвал.

Однако то, что произошло дальше, конечно, меня слегка напрягло. Вместо того, чтобы поглотить и расщепить её, Скверна, словно умелый прапорщик, сложила всё в сторонку. Мол, на, Сандр, пользуйся. Вот только пользоваться я этим не мог, но в то же самое время, находясь во мне, эта энергия не причиняла никакого вреда.

Охотник, мать его, превращается во что-то интересное. Проблема заключалась в том, что я не знал пути развития при таких данных, словно я становлюсь чем-то новым, и это пугало меня своей неизвестностью.

В первую очередь я очень опасался потерять статус Охотника. До сих пор не знаю, как отреагируют мои братья, когда узнают, что один из них теперь со Скверной на «ты» общается.

Ну да ладно. С этим, пожалуй, разберёмся после того, как я наведу небольшой порядок на Земле.

В моё отсутствие здесь произошли некоторые изменения. Имперские войска вступили в сражение. И да, я чертовски горд за свою Империю, Лизу, и даже за Ольгу, хотя бы по той причине, что они сделали всё как надо. Даже мои войска не успели подойти, а у них вся ситуация уже была под контролем. Да ладно, что там мои войска. Первое вторжение костяных сил Скульптора, так сказать, пробное, произошло на территории Индиры. Вот имперцы и успели быстрее, чем сами индирцы.

Увлекательный факт, правда? Складывается впечатление, что нам это нужно больше, чем им.

Однако нападение было слабеньким, как я и сказал, пробным. Всего лишь тысяч сорок низкосортной нежити было отправлено, чтобы проверить, что же здесь подлый Охотник оставил в качестве мер предосторожности. Что любопытно, кажется, Скульптор до сих пор не понимает, что я уже выбрался, как и не имеет никакой информации о своих погибших мирах и, само собой, о Горгулье. Вот он, минус огромных владений, которые зависят только от тебя. Ты просто не всегда успеваешь за всем уследить. А когда до этого наконец доходят руки, понимаешь, что уже поздно. Наверное, в этом и заключается одна из причин, почему я не хочу быть Богом.

Ладно, в кабинете вроде все дела сделал. А те, что не сделал, значит, не так уж и важно. Да и вообще, они могут годик-другой подождать, пока вернётся Анна и всё тут порешает. Как она любит говорить, в бизнесе спешка может только навредить. Правда, говорит она так, когда я хочу сделать всё по-быстрому. А вот когда за дело берётся она сама, то время — деньги. Таков её жизненный девиз.

Ну да ладно. Пора наконец проверить одного маньяка, который, кажется, чересчур сильно стал увлекаться.

Ныряю в Тень и уже через мгновение выныриваю в казарме, а точнее, под ней, на специальном полигоне, где сейчас идут учения. Тут особо одарённые гвардейцы Рода Галактионовых могли без проблем работать на полную мощность, не боясь что-нибудь сломать, поскольку весь этот полигон сделан из разломных материалов и дополнительно усилен артефактами. И вообще, я в него очень верил.

Правда, бойцы меня сейчас не интересовали. Они спокойно занимались своим делом, отрабатывали задачи и никому не мешали. Поэтому я двигаюсь дальше, в ещё более защищённую часть комплекса, которая больше напоминала небольшой спарринг-зал. Именно там нахожу своего командира гвардии.

Волчара даже не понял, что я здесь появился. Он продолжал молотить висящую грушу так, словно она лично оскорбила всю его родословную. Это, кстати, был мой подарок ему. Полностью мифриловая груша, которая весит ой как немало, а стоит ещё больше. И которая, по заявлениям гномов, вообще неуничтожима.

— Волчара, может уже хватит? — усмехнулся я, наблюдая, как он снова врезал по груше так, что по помещению пошёл гул. — Ты её скоро сломаешь. Мой сын даже не успеет вырасти и испытать её.

Момент, и он решает нанести последний удар, в который вкладывает практически всю свою силу. Как я и думал, мифриловая цепь, на которой висит эта груша, не выдерживает и рвётся, а груша улетает в стену.

— Всё, я устал… Можно пятнадцать минут отдохнуть и по новой, — наконец выдаёт он и подходит ко мне, пожимая руку. — С возвращением! Есть какие-то указания для гвардии?

С надеждой спрашивает он у меня.

— Конечно есть, дружище. Для тебя — всегда. Например, можешь отдохнуть не пятнадцать минут, а целых тридцать. Я разрешаю, как твой командир и глава Рода. Могу даже приказ написать.

— Не-не-не… — отмахивается он. — Это плохая идея. Я должен стать сильнее. Намного, мать его, сильнее.

Затем он задумчиво смотрит на искалеченную грушу.

— Кстати, у тебя нет чего-нибудь покрепче этой? А то мне кажется, в последнее время она начала скрипеть.

— Знаешь, Потапов, это не груша скрипит, — с осуждением посмотрел на него. — Это души гномов плачут, когда кто-то так обращается во Вселенной с мифрилом. Честно тебе говорю, это так оно и есть.

Волк тяжело вздыхает.

— Хренов этот ваш мифрил на самом деле, мягкий какой-то. Хотелось бы чего-то покрепче, — опять повторяется он и усаживается на лавку.

Я ему не стал мешать, ожидая, пока он вытирает полотенцем пот. Затем пока он напьётся вдоволь магически заряженной воды, и только тогда решил его обрадовать.

— Короче, суть такова. Есть одно опасное место. Мои предыдущие напарники уже выдохлись. Не хочешь их заменить?

Как говорится, дважды повторять не нужно было. Волк сразу подорвался, выпрямился и взглянул на меня каким-то ранее невиданным уважением. Вот что значит давно никаких замесов у него не было. Заскучал.

— Всегда готов! Когда выдвигаемся?

— Да хоть прямо сейчас. Но, пожалуй, лучше давай подождём до вечера. Ты сначала все свои дела доделай, а мне ещё нужно заскочить к Лизе.

— Лиза — это хорошо, — кивнул он мне. — Я и правда все быстро сделаю, а то мои бойцы в последнее время стали лениться. Не хватает им настоящей работы. Москаленко много воли им дает, гад.

Блин… Такое ощущение, что мне нужно какой-нибудь стране войну объявить, дабы сделать Волчару счастливым. Почему-то у