Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Вот люди и придумали создать себе священное место, а вернее ущелье и сказали, что теперь будут сбрасывать туда всех. Потом, конечно, со временем его засыпало, песок и ветер сделали своё дело. Но, по моим прикидкам, там может лежать до полумиллиона человеческих тел, которые уже давно превратились в скелеты.

Опять же, есть один интересный момент. Та нежить, которую сейчас отправляет Скульптор, привыкла к немного другой энергии. И здесь она ослаблена. А вот если поднимать нежить прямо на Земле, то эти ограничения действовать не будут. Наоборот… Она окажется максимально сильной, хотя бы по той причине, что я уже сталкивался с мертвецами, ожившими на Земле. Они были не сказать чтобы слабыми, а если к этому ещё приложит руку Скульптор, то, полагаю, Индиру ждёт большой сюрприз.

В общем, оставил я эту информацию Лизе, как и право самой решать, как поступать.

Отправится она сразу на помощь? Будет сообщать им? Или всё-таки подождёт?

Политика — дело большое, и кто я такой, чтобы в неё лезть. У меня, вон, Скульптор недобитый, вернее, его различные базы, как на ладони, и с ними тоже нужно разобраться.

Вот этим мы и займёмся вместе с Волком. Думаю, он будет счастлив. Хотя, в принципе, почему думаю? Я уже знаю. Однако он не знает, что нас будет не двое, а трое. Один мой, можно сказать, старый знакомый, который тоже нуждается в прогулке, а то совсем скоро сопьется здесь.

К Бухичу я отправил Костю, а то его собутыльник тут очень переживает. Нужно спасти Бурба, иначе как я потом буду смотреть в глаза Огненного Императора?

Глава 17

Дворец Махараджи

Ведийская Индира

Махараджа Викрам Сингх Третий, повелитель Великой Индиры, наследник Солнечной Династии, носитель тридцати двух титулов, двадцать пять из которых уже даже не помнил, сидел на резном троне из чёрного дерева и улыбался.

Улыбка у Махараджи была сдержанной, чтобы министры не подумали, что повелитель радуется неподобающе. И чтобы они не подумали, что он недоволен. Махараджа научился этой улыбке у своего деда, Махараджи Раджеша Великого, и постоянно тренировался перед зеркалом. Получалось не так круто, но всё же.

Дед, помнится, часто любил повторять, что «Хороший правитель умеет ничего не делать в нужный момент». Викрам с детства запомнил эту мудрость и трепетно ей следовал. И да, сегодня прадед бы им гордился. Наверное…

Потому что Индира отбилась! Ну, если быть точнее, то отбились за неё. Имперцы, эти самоуверенные северные варвары во главе с молодой Императрицей Ольгой, прилетели на индирскую территорию быстрее, чем сами индирцы. Сорок тысяч голов низкосортной костяной нежити, спустившейся в каких-то странных воздушных пузырях, были разнесены имперской ударной группой за неполных три часа, без потерь и без эвакуации мирного населения. Но, самое главное, что без необходимости поднимать индирскую гвардию, которую Викрам берёг как драгоценный жемчуг. А Викрам ведь её действительно берёг. Ведь не зря у него на казармах гвардии золотом было вышито: «Гвардия Махараджи — слеза Богов, не для всякого дождя». Это тоже придумал его дед, кстати.

Сегодня дождь был не его. Дождь был имперский. Пусть северяне и мочат свои сапоги.

— Многоуважаемый Махараджа, — справа подал голос главный визирь, толстый, как праздничный буйвол на заклание, и такой же лоснящийся. — Позвольте от лица всего Совета выразить наше восхищение вашей мудростью и прозорливостью.

Викрам милостиво кивнул. Восхищаться его мудростью было полезно для здоровья окружающих. Те, кто восхищался плохо, обычно через месяц-другой переводились в провинции с очень плохим климатом, или же… пропадали навсегда.

— Действительно, Повелитель, — подхватил министр финансов, тощий и нервный, как… стрела. — Если бы мы выдвинули наши войска навстречу нежити, наши потери были бы… скажем мягко, существенными. А так мы сохранили и казну, и людей.

— И при этом, — мягко добавил министр иностранных дел, невзрачный, как… тут Махараджа устал придумывать аналогии и просто назвал его про себя «невзрачным», — за нас сражалась Империя. То есть мы как бы не просили помощь, и поэтому ничего им не должны.

— Изящная партия, Повелитель, — поклонился военный министр, здоровенный как… блин пусть будет, как дуб. — Просто изящная.

Викрам ещё чуть-чуть улыбнулся. Ведь министры были правы. Это была изящная партия, и сыграл её именно он, просто посидев на троне. Просто ничего не делая, лишь загадочно улыбаясь. Дед бы им гордился!

— Я, конечно, выражу нашу признательность Императрице, — небрежно сказал Викрам, рассматривая свой отполированный ноготь. — Отправим в Петербург обоз с шёлком, специями и парой слоних. И письмо, в котором ясно намекнём, что Империя наш дражайший союзник, а её действия — образец доблести и братской помощи. Ну, и тонко вставим, что в следующий раз неплохо бы согласовывать выдвижение войск на нашу территорию хотя бы за полчаса.

Министры засмеялись. Шутка повелителя удалась.

Именно в этот момент мелодично пропел гонг. Это означало срочный вызов. Викрам коротко взмахнул ладонью. Министры мгновенно замолчали, и в воздухе перед троном поднялся из пола большой видеотерминал связи.

В круге появилось лицо… матери Императрицы! Бывшая Императрица Елизавета! Молодое, спокойное и очень красивое лицо, между прочим. Викрам каждый раз, видя её, ловил себя на мысли, что эта женщина чересчур красива, чтобы управлять такой огромной империей. Но она была сильна, тут уж не отнять, и вести переговоры с ней было гораздо сложнее, чем с её дочерью. Викрам почувствовал, как он внезапно вспотел и заерзал на своем троне.

— Махараджа, — произнесла Елизавета. — Прошу прощения за беспокойство. Один уточняющий вопрос.

— Всегда рад слышать вас, Елизавета, — медовым голосом ответил Викрам… ну, как учил его дед, ага. — Чем могу служить нашему общему делу?

— У вас в восьмидесяти километрах к западу от точки высадки противника находится древнее ущелье. Кажется, оно называется Ущелье Тысяч. По данным нашей разведки, в нём за прошедшие столетия было захоронено значительное количество тел. До полумиллиона, по приблизительным расчётам.

Министры переглянулись. Викрам слегка нахмурился, но улыбка с его лица не сошла.

— Ущелье Тысяч, — мягко уточнил он, — это, по сути, песок. Дорогая Императрица, со всем уважением, это место уже семьсот лет является обычной пустыней. От тех скелетов не осталось ничего, кроме мелкой минеральной взвеси. Я бывал там лично, там даже не пахнет смертью. Там пахнет жарой и пустотой.

— То есть атака оттуда исключена?

— Полностью исключена! — торжествующее и высокомерно