Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

В чём интересный факт таких сущностей, как Скульптор? Они великие. Их уничтожать один на один — это очень большой геморрой, с которым мало кто хочет сталкиваться.

Такие, как он или, скажем, Феликс, да хоть тот же Константин, имеют армию, которая хрен закончится. Их сила словно паутина расползается по всем видимым и не очень щелям, закрепляясь там и оставляя свои опорные пункты, куда они в любой момент могут перебрасывать своих существ или, наоборот, забирать оттуда. Именно это одна из причин, почему с ними так тяжело.

Сейчас я занялся тем, что бью по тем направлениям, где он вообще не ожидает ударов.

Ну вот в реальности, кто, мать его, осмелится напасть на Горгулью? Это же просто безумие, учитывая её силы. Но у меня было всё продумано, и я понимал, что потеря этой твари станет для него невосполнимой утратой. Угрозой для самого его существования, ведь когда кто-то примерно твоего возраста умирает, то тут уже приходится задумываться. Я даже не против, если он сейчас свернет всю свою компанию и свалит куда-нибудь подальше.

В прошлой жизни, конечно, я бы о таком даже не думал. Сражение до конца. Здесь и сейчас, и никаких потом. Но, учитывая тот фактор, что мне не очень удобно бегать за ним сейчас, то я даже не против.

— Я полагаю, нам пора сваливать, — выдаёт вполне себе логичную и умную вещь Дорничев. — Или у тебя другие планы на это место? — решил всё-таки он уточнить.

— Да хрен его знает, если честно, — пожимаю плечами, глядя на него, и при этом еще умудряюсь немного осмотреться. — Честно говоря, я ожидал здесь нечто большее увидеть.

А тут так же пусто, как и у неё в душе.

— Понимаю. Тварь была пустой. Там уже ничего не осталось, что приносило бы ей хоть какие-то эмоции, — выдает он.

И да, я понимаю, о чём он сейчас. Мало кто хочет быть таким, как Скульптор, на самом-то деле. Он уникален тем, что справился. А сколько было тех до него, кто потерпел поражение в этой нечестной и несправедливой борьбе с самим собой?

Магия Смерти в первую очередь опасна для самого носителя тем, что со временем она тебя сжирает, оставляя лишь одну оболочку. Ты становишься вроде как и мыслящим, но у тебя нет ничего, что приносило бы хоть какие-то эмоции. И плевать, какие у тебя происходят в жизни события. Да по факту — радости больше даже в дронах Феликса. И, кстати, я немного накосячил. Так сказать, использовал читы.

Мы с Феликсом нихрена не друзья, на самом деле, но и врагами нас, с другой стороны, тоже сложно назвать. Он вообще по жизни одиночка, который не стремится ни к каким союзам или отношениям. Так, несколько раз пообщались, и это тоже было достаточно сухо, поэтому я немного переживал за эту ситуацию.

Ведь Феликс явно заинтересуется, откуда я узнал секретный протокол или место проведения их сражения, которое, насколько я помню, по его мнению было тайной.

Чтобы понять всю уникальность Феликса, это сражение длится уже, наверное… А я даже не знаю сколько. Когда он начал его, никому не рассказал, и позже тоже ничего не сообщал. Да и сейчас ничего не поменялось. Просто сидит человек и сдерживает механического Пастыря хренову тучу лет. Ни у кого ничего не просит, никому ничего не предъявляет, просто тратит свои ресурсы, потому что ему так захотелось.

Так сказать, сражение железяк.

— Сандр, у меня очень нехорошие предчувствия. Это всё пространство было создано для того, чтобы согревать Горгулью, но сейчас её нет. Как бы оно не схлопнулось или не случилось чего похуже.

Я прекрасно, опять же, понимаю Тёмную, которая это мне сообщает. Однако я хожу как болванчик, разглядываю всякое, рассматриваю. А всё почему? Потому что, наверное, я плохой человек, но хороший Охотник.

Сейчас, можно сказать, я своих друзей привёл на охоту. А раз так, то всё нужно сделать по правилам. Не проблема уничтожить старую, дряхлую особь, которая уже по факту, наверное, отжила своё, и без разницы, какого она вида. Куда сложнее разобраться с её выводками, которые молоды, сильны и имеют ее память, опыт и навыки, способные просто тысячелетиями перевариваться, обрабатываться и постоянно улучшаться. В этом и заключалась главная загвоздка.

Сейчас мы здесь находимся по той причине, что я знаю дальнейшие события, которые произойдут. Я видел подобную Горгулью, только немного другого вида, и знаю, как это всё работает благодаря Викториану. Весь выводок Горгульи, который она когда-либо создавала, имеет с ней связь. В нашем же случае — имел, и эта связь сейчас пропала. Я сейчас про тех, кто не был рожден в этом мире, а кто УЖЕ живет в Многомерной.

А значит… что? Правильно. Они сейчас вернутся все сюда. И вот этот моментик я своим друзьям и не рассказываю.

Почему? Ну, потому что они опять назовут меня больным, а возможно, и ударят. А кто любит, чтобы его били? Правильно. Никто.

Вот потому просто тянем время.

— Сандр, — вдруг протягивает Тёмная и, видя, что я не реагирую, начинает, глядя куда-то в сторону, бить меня по плечу. — А ты не хочешь начать убегать отсюда?

Задает она мне такой простой вопрос, на который я знаю ответ, но ей не скажу.

— Подожди! Я почти разобрался.

Делаю вид, что разбираюсь в каком-то костяном непонятном артефакте, торчащем из земли. И тут я, конечно, честен. Я и правда не знаю, что этот артефакт должен делать. Но местами они были разбросаны, словно какие-то средства связи Горгульи и Скульптора, работающие на разных частотах.

— Ну всё, приплыли, — только и вздыхает Дорничев.

Затем он поворачивается ко мне.

— Скажи, ты знал об этом?

Вот тут уже можно все карты, в принципе, сбросить.

— Естественно, друг мой, — улыбаюсь ему. — Но таков путь и таков выбор всех Охотников — сражаться с такими вот тварями.

— А мы здесь при чём? Мы не Охотники!

Темная подбегает ко мне, хватает меня за плечи и начинает орать, словно так до меня лучше дойдёт информация.

— Подожди-ка… — останавливаю её. — Помнится, ты мне когда-то говорила, что вполне могла бы вступить в мой Орден. Мол, Охотник — это не только дар и приглашение, а еще и состояние души. Ну вот, поздравляю! Сейчас вы по состоянию