Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

Фотография Сергея Королева, подаренная им школьному другу Валериану Божко. 4 октября 1924 г. Надпись на обороте

С. И. Карацуба, тогда студент 3 курса КПИ, рассказывал, как весной 1925 г. в планерном кружке, на участке узловой сборки планера КПИ-3-уч (учебный), одним из авторов проекта которого он был, вдруг раздался возглас: «Пришел работать. Прошу место и задание!» В ответ послышались одобрительные возгласы и аплодисменты. Это был мой отец. Рукава его белой рубашки были закатаны выше локтей и весь вид выражал желание действовать. По словам очевидцев, работал он не покладая рук, самостоятельно, организованно, грамотно, хорошо разбирался в чертежах, «чувствовал дерево», ловко владел инструментом. Он был из тех, кому не требовалось что-то многословно объяснять или напоминать. Достаточно сказать, что сделать, а как сделать — это была уже его забота. Ничего не делал сгоряча. Не было случая, чтобы за ним что-либо приходилось переделывать. Он говорил: «Деталь нужно сделать так, чтобы она самому себе нравилась». С. И. Карацуба вспоминал, что у отца была привычка держать руки на бедрах, поэтому его прозвали «Сергей-руки-в-боки», да и весь он запомнился ему таким — крепким, готовым взяться за любое, самое трудное дело.

В бригаду по сборке учебного планера отец пришел не случайно: он выбрал ее сам — здесь была верная возможность полетать. Рекордные планеры в Киеве летных испытаний не проходили, а учебный планер проходил. По неписаному закону каждый работавший на сборке имел право на полет.

Летные испытания проводились на аэродроме авиаремонтного завода «Ремвоздух-6», рядом с КПИ. Надежда отца построить спроектированный им в Одессе планер К-5 не осуществилась, так как проект его, посланный в Харьков, был утерян. Но мечта полетать на планере сбылась: он летал наряду с другими и даже потерпел аварию — при посадке задел торчавшую из земли трубу. Площадка для посадки планеров была небольшой, на краю ее находился всякий мусор — камни, ржавые металлические детали. Оказался там и обрезок старой водопроводной трубы. Во время полета отца в воздухе находился еще один планерист. Случилось так, что на посадку они пошли одновременно. Чтобы не столкнуться с товарищем, отец протянул дальше, чем положено. Увидев перед собой внезапно возникшую опасность, он мгновенно отстегнул ремни. Сильным ударом его выбросило из сиденья. К счастью, он отделался лишь трещиной ребра и легкими ушибами, правда, разбил наручные часы — подарок отчима к окончанию школы. Часы разбились вдребезги, но рука осталась цела. Отец отлежался несколько дней у дяди Юрия, ничего не сообщая родителям. И лишь позднее, когда поправился, со свойственным ему юмором описал этот так удачно завершившийся эпизод.

Курсанты школы инструкторов планерного спорта. Во втором ряду первый справа Алексей Грацианский, второй — Сергей Королев. Киев, весна 1925 г.

Планер КПИ-3, в сборке которого и полетах на нем участвовал студент КПИ Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

Группа планеристов возле учебного планера КПИ-3.

Второй справа Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

Возле учебного планера КПИ-3. В группе лежащих на земле крайний слева

Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

У планера во дворе КПИ. Пятый справа Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

Юмор и склонность к мальчишеству не оставляли его и потом. Алексей Николаевич Грацианский, тогда студент 4 курса, а в дальнейшем известный полярный летчик, Герой Советского Союза, с которым отец сблизился во время работы в планерном кружке, вспоминал, что в ожидании своей очереди на полет отец развлекал всех хождением на руках — любимым занятием школьных лет.

Работая на сборке учебного планера, отец одновременно изучал конструкции рекордных планеров, особенно в процессе их окончательной сборки и регулирования. Прислушивался к мнениям и суждениям старших студентов, все больше и больше углубляясь в работу и увлекаясь ею.

В 1925 г. планерный кружок КПИ насчитывал около 60 человек и имел свои мастерские с тремя металлообрабатывающими и пятью деревообрабатывающими станками. К июню 1925 г. студенты отремонтировали планер КПИР-1, который участвовал во II планерных испытаниях в Коктебеле, построили КПИР-1‐бис, КПИ-3‐учебный, КПИР-4. Кстати, проект последнего, созданный студентами КПИ Н. А. Железниковым, В. Савинским и Д. Л. Томашевичем, получил первый приз на конкурсе в марте 1925 г., и на его реализацию ОАВУК даже выделило тысячу рублей. Планер был построен и отправлен на Шестые Ронские планерные состязания в Германии, проходившие в августе 1925 г. Это было первое зарубежное выступление наших планеристов. Пилот К. Н. Яковчук занял там второе место после Л. А. Юнгмейстера по продолжительности полета на одноместном планере. Работа Киевской планерной секции получила международное признание. На фотографиях того времени планеристы — и среди них мой отец — сняты возле своих планеров перед главным корпусом КПИ.

В том же 1925 г. отец стал делать вырезки из газет и журналов, посвященные вопросам авиации и планеризма, воздухоплавания и парашютизма, стратонавтики и ракетного дела, общественной и политической жизни страны. Он собирал и бережно хранил печатные материалы о планеристах, летчиках и авиаконструкторах, со многими из которых его в дальнейшем связывали не только служебные, но и личные отношения. При этом он отмечал издание и дату, подчеркивая наиболее важные, с его точки зрения, строчки текста или отчеркивая заинтересовавшие его места, делал заметки на полях. Он вырезал также некрологи и другую траурную информацию о погибших летчиках и планеристах, знакомых и незнакомых, смерть которых переживал как глубокое личное горе. Первая вырезка сделана им из газеты «Красная звезда» от 24 февраля 1925 г. В ней говорилось о трагической гибели военного летчика Б. В. Хведкевича, которого отец знал по Одесской морбазе.

Эти многочисленные вырезки хранились в специальной папке, купленной отцом в писчебумажном магазине конторских, чертежных и канцелярских принадлежностей А. Ю. Теуфеля на Крещатике, 20. Во время конфискации имущества после ареста отца в 1938 г. маме удалось незаметно спрятать эту очень ценную папку, благодаря чему она не была увезена вместе с другими документами, письмами, бумагами и таким образом сохранилась. В 1957–1958 гг., после запуска первого искусственного спутника Земли, отец добавил в эту папку еще ряд вырезок, включив и свои статьи. После смерти сына Мария Николаевна передала папку в музей предприятия, где последние 20 лет своей жизни работал отец. Там все вырезки были систематизированы и переплетены в два объемистых тома заведующим отделом научно-технической информации К. Н. Козловым и его сотрудниками.

Эти материалы представляют большую биографическую ценность, поскольку дают представление о круге