Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

вдовы. То есть абсолютно свободные аристократки. Все необычайные красавицы, да и весьма богаты, судя по всему. Мне всё больше не нравился его расчётливый взгляд. Я попросила разрешения вернуться в зал.

* * *

В основном же зале, когда мы вернулись, события развивались непредсказуемо. Возле графини и Анжелик стоял мужчина, и что-то объяснял девочке.

— Мне обещали, что сегодня будет бал! Почему не играет музыка? — Я услышала требовательный голос Анжелик. Хорошо, что всё было сказано на французском языке.

— Синьорина, бал обязательно будет. Давайте поедем в другой дворец, и там вас ждут уже музыканты, и первый танец я буду танцевать рядом с вами, — знакомый голос мужчины уверенно и спокойно обращался к девочке; он будто обволакивал её бархатными нотками.

Так, если девочка сейчас топнет ножкой, и скажет своё знаменитое, «хочу», то всё пойдёт насмарку.

— Нет. Хочу бал, сейчас. И шпагу, как у сестры, Каталины!

Графиня с беспомощной улыбкой повернулась ко мне. Я давно уже говорила, что Анжелик не хватает мужского воспитания или просто хорошего ремня! Маленькая Элеонора несколько раз ей объясняла, что лошадки не живут на островах. Оставив эту идею юная графиня, сведя брови, решила, что ей просто необходима шпага. Приводя этим в восторг окружающих венецианцев.

Вслед за графиней ко мне развернулся и Незнакомец!

И всё замерло вокруг. Эти глаза! Да я их вижу каждое утро в зеркале.

— Князь д’Фуркево, ваша светлость, — я наклонила голову в лёгком приветствии.

— Княгиня? — отзеркалил папенька, затем его взгляд выхватил мою руку с браслетом и обручальным кольцом, брови нахмурились. Начинается! Или мне показалось?

Он протянул свою открытую ладонь к моей, и мне пришлось принять её. Слишком много зрителей ожидали нашего действия, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Но когда его тёплая рука коснулась моей, я забыла обо всём остальном. Мои пальцы мягко утонули в его ладони, ощущая его бережность и осторожность, как будто его рука боялась нанести мне боль. Он сжимал её осторожно, словно ценное Муранское стекло, и это создавало особую интимность между нами. В этот момент, несмотря на шум и суету вокруг, мы были в своём мире, где существовали только мы двое. В крепкой и одновременно нежной ладони я ощущала его силу и поддержку. Это был настоящий момент привязанности, когда стало понятно, что мы можем сосуществовать рядом, даже в самые сложные моменты.

Князь, окинув взглядом замершую незнакомую толпу, медленно приклонил одно колено. Громко и торжественно произнёс фразу, от которой у меня слёзы застили глаза, и перехватило дыхание:

— Готов любить и оберегать свою дочь вечно!

Восторженный вздох прокатился по залу.

— Я принимаю вашу клятву, отец, — не менее торжественно прозвучал мой голос в ответ.

Он встал с колена и обнял меня. Моя хрупкая фигурка утонула в его объятиях. Растроганная улыбка застыла на губах. Но моя голова! Отбросив ваниль, в это время вообще отказывалась воспринимать действительность! Она решала возможные вариации жизненных ситуаций как самый мощный компьютер в двадцать первом веке. Я взвешивала все за и против, и думала о своей самостоятельности, в том числе и финансовой, и что мог задумать князь, и что мне со всем эти делать?

Неслыханное, конечно, дело признать свою дочь в столь многолюдном месте. Что за этим стоит, потом разберёмся, а пока улыбаемся и дарим Дожу небольшой презент, а также приглашение графского ювелирного дома делла Гутьеррес на показ новой коллекции ювелирных изделий нарядов и аксессуаров.

Мне представляют несколько дам, а затем очень молодую супругу Дожа Венеции. Мило веду беседу с ними, понимая, что мы практически ровесницы с молодой и прекрасной Донной, приглашаю всех на открытие, раздавая пригласительные билеты.

С доброжелательной улыбкой, с глазами, полными лучистой радости, знакомлюсь с новыми и новыми представителями знати Венеции. Я воспринимаю этот приём как работу, кажется, уже говорила об этом. И весьма тяжёлую работу, как оказалось.

Что-то невесело! А когда же будет бал? Или все собрались поглазеть на нас? Ну что же на открытии салона у нас точно будут музыканты. Князь не отходит от графини и Анжелик, да и все остальные наши дамы встали возле этого жёсткого и властного мужчины. Охрана придвинулась ближе, отбивая охоту у любознательных венецианцев, завязать разговор с прекрасными незнакомками. Виконтесса Адория и Бланка, месье Жак не отходили от меня. Я думала, у меня от улыбок сведёт губы. Напористые венецианцы искали возможности завести с нами знакомство, и весьма продолжительное. Кланялись и заглядывали в глаза, а уж припасть к моей руке вообще считали за честь. Эти перчатки: я долго ещё их не одену. Секретарь же Дожа знакомил меня всё с новыми и новыми лицами.

Обернувшись в очередной раз, я увидела Анжелик уже на руках у князя. Уставшую, но очень выдержанную Элеонору держащую мать за руку. Все мило беседовали, но я поймала встревоженный взгляд графини.

Показ закончен! Пора детей везти домой, всё остальное в следующий раз. Мы вежливо откланялись и величественно удалились с разрешения местного правителя.

Глава 17

И снова длинные, широкие коридоры и шелест тяжёлых нарядов. Великолепные образцы мужской красоты провожали нас жаркими глазами. Наверное, в них отражались горящие повсюду свечи. А, возможно, и не растраченный любовный пыл. Кто их поймёт? Пустота в голове, которая возникла от поглощения слишком ярких эмоций, исходящих от чужих людей, отступала. Пришло понимание, что благородных дам в главной зале было намного меньше, чем сеньор.

Прошло, всего чуть более двух часов с момента нашего приезда на приём, а мы уставшие и вымотанные, но гордо держащие головы, шли на выход из приёмной залы дворца. Наших малышек мужчины несли на руках. И к моему удивлению у нас было сопровождение. Из зала вслед за нами последовало около пяти или шести мужчин. Кто они? Молчаливые незнакомцы провожали нас весь этот длинный переход. Зачем? Что происходит? На мраморном крыльце дворца, некоторые из них весьма корректно предложили свою помощь в сопровождении. Обязуясь довести нас до нашего дома на своих личных гондолах. Мы с графиней непроизвольно взялись за кинжалы. Ведь мы не просили о помощи. Это было несколько навязчиво.

— Эти женщины находятся под моей охраной и опекой, — раздался жёсткий голос князя, он поставил синьорину Анжелик на одну из ступеней, и передал её ручку графине. Малышка была на удивление послушной, тихой и очень задумчивой. Месье Жак также поставил на ножки Элеонору. Мужчины не