Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

сговариваясь, отточенным движением, положив руки на эфес своих шпаг, решительным шагом, вышли к этим достойным представителям Венецианской аристократии, гвардейцы охраны плотно окружила нас.

Синьоры из зала, поняв, что о нас есть кому позаботиться вежливо откланялись. Они не сводили заинтересованного взгляда со встревоженных синьор Бланки, Анны и Жанны. Особенно с белокурой виконтессы Бланки. Локоны, которой, скреплённые на затылке золотой сеткой в виде маленькой шапочки, вились тугими волнами до самой талии. Неприятно было оттого, что они настойчиво ловили наши взгляды. Мы не привыкли отпускать головы, всегда гордо смотрели вперёд. Зачем быть такими настойчивыми? У нас в голове не укладывалось, как можно завести знакомство с мужчиной, которого нам никто не представил, а уж тем более сесть к нему в гондолу, дав несомненно повод, надеется на что-то большее.

Обратная дорога домой заняла определённое время. Сумерки сгустились над городом, что сиял в праздничных огнях и любовался своим отражением в водах канала. Наше судно, которое мы наняли на весь вечер, возможно, было намного скромнее тех, что нам предлагались недавно. Но в какой-то момент очень захотелось относительной свободы и самостоятельности, и думаю, что не мне одной. Так давил свод монументального строения, в котором жил и правил Дож Венеции. И вся обстановка, царящая в нём откровенно, напрягала.

Громкий вскрик виконтессы Бланки отвлёк о тяжёлых воспоминаниях, о произошедшем во дворце.

— Мы просто магнит для неприятностей, — думалось мне напоследок.

И словно в подтверждение этого мысленного замечания донна Бланка вытащила дрогнувшей рукой какой-то лист бумаги и перстень. Её широко открытые глаза цвета бирюзы выражали изумление и шок. Всё это лежало в её сумочке — кошеле, что висел на бедре, крепясь красивым золотистым шнуром к ремешку на талии.

— Откуда сие? Это не моё! А где мой платочек? — Её голос испуганно вздрогнул.

Князь, мрачно взяв в руки послание и прочитав его, сказал, что всё оговорим дома. Канал был полон транспорта. И параллельно с нашей гондолой плыло ещё несколько судов. Дальнейшее наше небольшое путешествие продолжалось в тяжёлой тишине. Малышки уснули. Мы причалили к великолепному крыльцу и арке, увитой розами, нашего сада. Приветливые огни особняка ждали нас, вселяя немного уверенности. И снова мужчины несли девочек. И как-то само собой получилось, что Князь остался на ужин, совершенно уже как член семьи, как давний знакомый, оказавшийся рядом в тяжёлый час.

* * *

— Виконтесса, вам назначили свидание! Получается, что, заручившись вашей благосклонностью, — отец мрачно смотрел на донну Бланку. — Вы в знак согласия одарили незнакомца своим кружевным платком, с вышитыми вашими инициалами, взамен получив, сей перстень!

— Как такое возможно? Она даже не понимает, как всё это оказалось у неё в кошеле, — я стояла напротив отца в общей гостиной и от негодования сжимала рукой кинжал. — Донна Бланка не могла этого сделать! Она была при мне неотступно!

— Это Венеция, синьорина Каталина! — суровый голос Князя звучал как приговор.

— Донна Адория, как так получилось, что сеньор Рикардо не поехал с вами. Отпустив вас одних? — это был просто допрос. Дамы не привыкли, что с ними так разговаривают.

— Он занят на верфи и скоро должен приехать за нами по морю, — Адория сникла, нервно комкая свой вышитый кусочек ткани, называемый платочком.

От обиды и напряжения у меня закипали слёзы.

— Князь! Нам можно приписать всё что угодно: жадность и жестокость, взбалмошность и самоуправство, упрямство и непослушание, эгоизм, в конце концов! Но только не распутство! Мы несколько лет жили вдали от светского общества, и сёстры-монахини, работающие с нами бок о бок в госпитале, могут подтвердить, что помыслы наши чисты. Мы, как положено, ходим на исповеди и службы в храм. Святой отец в нашем городке наш хороший знакомый!

— Дорогая, вы очень рисковали. В Венеции вы обязательно должны появляться на людях в сопровождении мужчины, который несёт за вас ответственность, — приятно было, что отец сбавил тон. И тем не менее.

— Ваша светлость, у меня есть защита моего рода, зачем нам сопровождающий? Я сама несу ответственность за своих дам. Мы живём здесь не первый месяц, и эта ситуация возникла только во дворце дожа.

— В Венеции немного по-другому на это смотрят, особенно во дворце. В семье почти все вопросы решает мужчина. Самый старший из всех — глава. И даже имея такую защиту, как у вас, вы всё равно её как бы заимствуете у Дожа, находясь у него в доме. А если он вам её предоставляет, то, соответственно, может навязать своё мнение в отношении решения, каких-либо дел. Другими словами, вы неприкосновенны взамен на что-то. Скажу вам откровенно! Он очень впечатлялся сегодня, что такие жемчужины французской и испанской аристократии, как вы синьорина Каталина, со своими дамами не состоите в браке. И при этом свободно появляетесь в свете! Только в сопровождении охраны. Ведь в Венеции столько благородных родов, которые могли предоставить свои кандидатуры вам на рассмотрение. По сути, это вызов. Ведь так благоразумно выйти замуж и получить защиту. Поверьте, мне, то, что было сегодня, это только начало охоты на сердца виконтессы Бланки и маркиза Анны-де Аулестия, а также графини и, несомненно, ваше-дочь моя.

У меня возникло чувство, как будто нас сегодня во дворце дожа опутывали липкой паутиной, знакомя с самыми достойными из достойных. И ведь ничего плохого то не предлагают, законный брак, ведь об этом мечтают все девушки! Вот только с полной конфискацией имущества в пользу мужа и его семьи, вероятно.

— Но из нас никто не собирается замуж! Мы приехали только на сезон карнавала. Наша цель — получить хорошую прибыль. Заявив о себе, как об известном ювелирном графском доме. А затем продать этот особняк по цене хорошо раскрученного торгового и культурного центра и уехать снова на остров. Маркиза Анна начала строительство своего замка в имении мужа, именно с учётом этих будущих доходов. Уже готов проект, и заложен фундамент. Ещё года не прошло, как наши мужья ушли в мир иной! Какой брак? Это не входит в наши планы!

На мою пламенную речь сеньоры утвердительно кивали. А Князь ошарашенно смотрел на нас, вероятно, боясь поверить услышанным речам.

— Я не совсем вас понимаю, дочь. Брак совершенно не входит в ваши планы?

— Но ведь никто из представленных сеньор во время приёма не тронул наши сердца, Князь. А некоторые из наших дам, и вовсе напуганы случившимся.