Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

она в ответ мило краснела и смущалась. Её сердечко все эти годы ждало, возможно, надеялось. А может быть просто любило то, что создал для неё её разум несколько лет назад. Образ сурового, властного и, конечно, недоступного Князя. Жанна молчала годами. Дав тогда клятву в придорожной таверне, она следовала ей неукоснительно. Вопреки своей любви к этому человеку была предана мне до конца. Забыв про главное, всё обговаривать и даже этот вопрос, вместе. А сейчас, она просто не знала, что со всем этим делать, и хотела укрыться в безопасном месте. Впрочем, как и виконтесса Бланка, переставшая и вовсе выходить из дома.

На графине, как всегда была вся организация нашего хозяйства и бюджета. И она стала даже как будто избегать Князя, сторониться его, всё, больше уходя в себя. Отец как ответственный мужчина, также взял эти вопросы под свой контроль.

И явно был встревожен. Графиня вела себя неожиданно для него, не флиртовала, не строила глазки, давая тем самым надежду, а потом, неожиданно забирая её в показательно нахмуренном взгляде. То есть не вела себя кокетливо и игриво, как принято, было при дворе Франциска. Она всё чаще оставалась с дочерью в своих покоях, выходя только для исполнения обязанностей по учёту расходов. Сказавшись на усталость, перестала посещать разминки по утрам.

Графиня боролась с собой, со своими чувствами к Князю, если бы была возможность, она уехала бы на остров хоть завтра, с дочерью к сыну.

Накануне открытия салона я стояла возле окна мастерской и смотрела на прекрасный сад во дворе. Ровно подстриженные кустарники живой изгороди и маленькие беседки. Всё было безупречно. Мне показалось? Или кто-то действительно скорым шагом скрылся сейчас за беседкой? Да кто же это там? Силуэт графини Жанны, да это она. А вон гуляют Анжелик и Мари-Энн. Мама явно спешит на прогулку к дочери. Возле арки пришвартовалась чьё-то судно, показался закутанный в плащ мужчина, и он решительным шагом направился к графине наперерез. Раздался звон колокола. Наша охрана среагировала молниеносно.

Глава 19

Перед моими глазами, казалось, разворачивалось действие исторического фильма. Чистые стёкла узкого оконца были своеобразным телевизором. Вот Князь спешно шагает на выручку женщине, которая стала всем для него в этом мире. Понятно, он наблюдал за ней из окна малой гостиной. Любуясь своей единственной. Хотелось взять грифель и набросать на толстом листе бумаги незамысловатый венецианский сюжет из спокойной, и очень достойной жизни молодой дворянки шестнадцатого века.

Несмотря на то что графиня спешила к дочери, плавность движений, грациозно склонённая голова отличала мадам Жанну от других женщин. Она словно скользила по дорожкам сада, мысленно уйдя глубоко в себя. Совершенно не придавая значения тому, что прекрасна и совершенна, как произведение искусства. В руке у неё я заметила небольшую книжечку. Вероятно, женщина собралась что-то прочитать Анжелик в беседке. Охрана имения выдвинулась в поддержку Князя, хлопнула входная дверь.

Моя рука инстинктивно сжала стилет. Вмешаться? Что-то останавливало от этого шага, думаю, что совершенно неверного. Интуитивно я замерла и, спрятавшись за занавеску, ждала. Чего? Сама не знаю. Была уверена, что и без меня там справятся. Было что-то другое, ещё. Я должна была «досмотреть» до конца, ведь обычно в фильмах… Есть! Предчувствие не обмануло меня. От арки отделилась ещё одна фигура, тоже в маске. В плаще чёрного цвета.

— Под копирку с первым незнакомцем одет, сей человек, однако, — мысли вслух.

Фигура осторожно направилась к зданию. Сколько вас! Влюблённых. Или кто-то использовал страсть одного безумца, чтобы проникнуть в дом? Зачем?

Встретим незнакомца. Я бежала бесшумно по коридору рабочего флигеля, как тень скользила по древнему строению, боясь не успеть. Раздумывая: ведь если, незнакомец направился к двери, что вела из дома в сад. Значит, она не закрыта! Почему?

Как тонко всё рассчитано. Охрана выбежала, хлопнула дверь, а засов никто не задвинул. Почему? Незнакомец номер один отвлёк всё внимание на себя! И всё же сговор налицо. Сговор, рассчитанный, однако, на женскую глупость, что видит в каждой особи двуногой в мужских штанах, потенциального жениха, возлюбленного или рыцаря на белом коне.

Поворот, тяжёлая дверь в холл. Осторожно приоткрыла её. Никого. Полумрак. Задерживаю дыхание, вхожу, сливаюсь с тяжёлой портьерой, что закрывает стрельчатое окно в пол. И вижу, как приоткрывается входная дверь. Ведь уже точно она не так плотно закрыта, как ранее было до этого! И так же тихо. Как и я, в холл тихо проникает фигура в чёрном плаще. Зловещая маска на лице. Понимаю, что испытываю небывалое отвращение к этим модным аксессуарам.

План? Никакого плана. Моя шпага в зале на втором этаже. С собой только два стилета. Один в руке, что сжимает его под складками рабочего фартука. Другой в кармане нижней юбки. На голове удобно закрученная коса с серой косынкой. Пыль от шлифовки камней плохо вымывается из длинных волос. Бальзамы ещё не изобрели.

— Сеньор, добрый день. А вы к кому? — отхожу от окна и почтительно приседаю, склонив голову. Глазами, следя за мужчиной, что напрягся от неожиданности. Но увидев перед собой будто служанку, успокоился.

— Крошка, тихо. Хочешь заработать серебряный? Отведи меня в покои к княгине.

Этот протяжный шёпот, и опасный блеск глаз. Пристальный взгляд, что спрятался в прорезях маски. Мой разум, он просто вопит об опасности!

— Зачем? — я тоже шепчу, приседая. Окончательно вживаясь в роль полной наивности и доверия. Подчас граничащих с человеческой глупостью.

— Милая, у нас свидание с госпожой, — незнакомец тянет ко мне руку с монетой, всё как в кино. Далось мне это кино! Но ведь в другой руке у него кинжал! Подойди я сейчас к нему ближе, на приманку, что серебром блестит в его ладони, он пронзит меня кинжалом. Я видела, это приговор, в его глазах нет пощады! Он уже всё решил для себя. Он шёл убивать!

Этот приговор, он сменился просто Вселенским изумлением! Я этого не забуду! Никогда! Мой стилет вонзился ему в горло, мы много работали над моей меткостью с месье Жаком. Не зря. Мадонна, это произошло само! Мой мозг, он тоже вынес приговор и незамедлительно привёл его в исполнение. А сознание до сих пор досматривало «кино».

— Ваша светлость, — ещё один шёпот, многовато на одно утро. В руке ощущаю ещё одну рукоятку стилета. Гладкую и такую понятную. В отличие от того, что я сейчас вижу на полу, в холле своего дома. Прищурила глаза.