Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

— Все эти люди, что живут с вами и работают рядом, они неподкупны. Учтивы, да. Но почитают только вас и графиню! Оберегают графских детей как своих. Они как будто часть вас. Вы же заботитесь о них как о членах семьи. Почему? Разрешите узнать вас, дочь? Я так долго ждал нашей встречи. Мой человек специально жил в Салерно с тем, чтобы сразу послать нарочного с сообщением о том, что вы на долгое время выехали со своего неприступного княжества. Скажу правду, я искал эту встречу. Я с нетерпением ждал вас на приёме у дожа.

А я задыхалась от неожиданности его откровений. Ещё три года назад мечтала об этом, но сейчас мне очень тяжело было окончательно впустить этого непредсказуемого человека в нашу жизнь. Такую отлаженную и спокойную. Да, он мой отец в этом мире, но по духу он так далёк от моего образа жизни и ценностей. И он весьма, весьма настойчив.

— Есть некоторые стороны в моей жизни, куда я никого не пускаю. Вы готовы в нужный момент остановиться, и не задавать лишних вопросов? — сразу решила дать понять, я не ребёнок.

— Это мужчины? — его голос стал хриплым и суровым. Глаза прожигали насквозь. — Каталина, вы девушка, я не готов отступиться, когда дело касается вашей чести.

— Нет, князь — это другое. Я до сих пор девственна несмотря на то, что была замужем и сейчас вдова. И за всё это время только один человек тронул мою душу. Но он ушёл за грань, оставив меня одну в этом мире.

Отец, шокированный моей откровенностью, застыл, и просто даже не знал, что мне ответить. И был, как бы это сказать, надломленным что ли. Видно было, что готов был пойти на уступки, не задавать лишних вопросов. Он хотел жить с нами! Но он отец, и он уже нарисовал себе картинку, каким он будет правильным отцом. И определённые его взгляды на жизнь не терпели насилия над собой.

Я взяла его за ладонь, она оказалась тёплой, широкой и очень надёжной. Жест, скажем прямо несвойственный этому столетию. Но он не отнял руки.

Я придвинулась к нему ближе и специально оказалась совсем рядом. Глаза в глаза:

— Послушайте мой рассказ, князь. Погостите с этим у нас несколько дней, понаблюдайте, а потом решите по пути нам или нет. По сути, мы с вами чужие люди и я для вас очень необъяснимое явление под названием — дочь. Готовы ли вы впустить меня в свою душу? Ведь терять потом, если что, будет очень тяжело. И если вы меня предадите, то Создатель накажет вас очень жёстко.

— Практически пять лет назад я одиноко скиталась в горах Испании маленьким оборванцем, который питался тем, что найдёт по дороге. Прятался от ненастья в расщелинах скал. Я выживала, как могла. Вы знаете, эту историю. Встретив в Тулузе, тогда ещё баронессу Жанну, доверилась ей, как, впрочем, и она мне. И в одно прекрасное утро, рассматривая меня спящую, она сказала то, что подсказал ей её разум и душа. Она сказала, что я «другая». Вы согласны с этим Князь?

Мужчина молча сжал мою ладонь. Он ловил каждое слово.

— Мои знания как озарение, моя логика, временами она отличается от общепринятой. Да иногда я «другая». И большее я не могу вам сказать, потому что именно здесь я говорю всем «стоп», я не пускаю дальше никого. Но графиня приняла меня, такой, какая я есть. Ей это совершенно не мешает любить меня как единственную сестру, и поддерживать всё время, что мы вместе. Князь д’Арагонна, мой супруг, он был таким же, как я.

Если можно так сказать, мы с ним действительно из одного рода. Мы немного отличаемся от общепринятых стандартов, но мы люди такие же, как и вы. Наверное, именно таких в обществе принято называть «гении». И, тем не менее: как вы понимаете, не так прост этот охранный княжеский титул, что мне передал мой муж, в защиту от злых людских помыслов. Удобен, не спорю, но он не прощает ошибок.

Он не простит мне ошибок, если я буду использовать его корысти ради. Не простит людям, которые нарушат слово, данное много десятилетий назад, не вредить тем, кто несёт в себе знания. На всё нужны деньги, на распечатку книг по медицине, на реконструкцию кораблей, на открытие нового госпиталя для женщин, на обучение там молодых лекарей. На восстановление монастырей. На новые идеи в строительстве. Вот и работает для этого ювелирный Дом графства. Радуя этот мир произведениями искусства. А если я буду уже не нужна, я узнаю об этом и появится другой носитель, и я передам ему княжество, а сама удалюсь на покой. Княжество не передаётся по наследству, а также оно не будет моим приданым в браке. Венецианский дож должен успокоить своих верных подданных. Добиваясь меня, они получат в жёны бесприданницу.

Мужчина, сидящий напротив, практически не дышал. На его лице, которое застыло, как маска, своей жизнью жили только глаза. Они впитывали каждую мою эмоцию, каждое слово. Его руки исследовали моё запястье с браслетом, он изучал его.

— Как же вы с этим справляетесь Каталина, а если вы полюбите?

— А если полюблю, то замуж пойду, когда позовут, мне ничего человеческое не чуждо. Я, прежде всего человек. И уверяю вас, собираюсь прожить очень долгую жизнь. Вы князь, оставайтесь, — и опять глаза в глаза. И, кажется, мне, или только кажется, что не так уж и суров этот человек, что стал, наконец, слушать и слышать окружающих.

— Я не выбирала себе этот путь. Но и бросить всё уже не могу. Это просто вопрос жизни.

— Если уж у нас такой разговор сегодня вышел — его серьёзный взгляд сканировал моё лицо — то просить хочу за графиню. Отпустите её за меня. Не обижу, ни её, ни детей. Хорошим мужем буду и отцом. Мне порой кажется, что жить без неё не могу, и без вас Каталина. Дышу в последние годы только благодаря мечте жить с вами рядом, любить и защищать. Обе вы стоите у меня перед глазами. Две смелые, до безрассудства, девочки, скачущие верхом по зимнему полю. Не отступившие испугавшись в сражении с диким животным, защитившие собой взрослых, растерявшихся мужчин.

«— … не показалось! Любит!»

—