Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

теоретик, чем практик. Впрочем, неважно. Лер де Грейв, я забираю оставшиеся ткани и кровь в работу, полный гистологический разбор, реактивы за счет Ордена, и через пару дней смогу узнать о бедном существе больше информации.

— Бедном?

Ирен обвела руками свою лабораторию.

— Конечно, по окружающим вас экспонатам можно подумать, что я не особо ценю жизнь. Но все эти существа попали ко мне уже мёртвыми, я никогда не позволила бы себе издеваться даже над тварями из Пустошей. А тот, кто сотворил подобное существо, не только пошёл против природы, но и отказался от человечности. Его совершенно определённо нужно остановить.

— Рад, что наши мысли на этот счёт полностью совпадают.

— И дело не только в этом. — Ирен отставила бутылёк и вытерла руки о фартук, и впервые за весь вечер её лицо перестало быть азартным. — Знаете, что меня беспокоит больше всего в этой вашей лапе, лер де Грейв? Это существо не тупая тварь, она явно может не только мыслить как человек, но и чувствовать.

— Вы говорите о боли?

— Именно. Судя по сохранившимся нервным окончаниям там, где у тварей из Пустошей их нет и быть не может, это существо полноценно чувствует боль. В отличие от тварей, у которых нервные окончания есть лишь в некоторых местах, обычно хорошо защищённых от атак. — Ирен коротко усмехнулась, и усмешка вышла кривой. — Тот, кто создал это существо, специально оставил человеческие нервные окончания. Боль ведь прекрасно способствует послушанию.

Себастиан некоторое время смотрел на лапу, размышляя над тем, что среди пропавших людей были и молодые девушки.

— Доктор Хольт. Скажите мне ещё одну вещь. Если бы такое существо привели к вам сегодня живым, вы бы смогли как-то ему помочь?

Ирен ответила не сразу.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. Шкура вросла в кожу, мышцы сшиты двойными пучками, сухожилия перестроены полностью, и всё это уже стало частью тела, а не наростом поверх него. — Она посмотрела ему в глаза. — Их точно нельзя вылечить, лер де Грейв. Их можно только избавить от такой жизни, предварительно тщательно изучив. Только так мы сможем приблизиться к тому, кто совершает эти ужасы. А сейчас я, пожалуй, пойду поужинаю, мы так увлеклись, что я и думать забыла о еде.

И тут Себастиан вспомнил про кремовый конверт с золотым окаймлением, полученный от Мориса.

— Проклятье.

— Что такое?

— Прием у городского собрания. Начало в восемь, а мне ещё ехать туда через весь город. — Он уже сгребал свои мешочки с лабораторного стола. — Доктор Хольт, тогда я забегу завтра, чтобы узнать о результатах исследований. И в следующий раз постараюсь поймать это существо живым, честное слово истребителя.

— Оно чего-нибудь стоит?

— Понятия не имею! Никогда не пробовал его продавать.

Наемный экипаж, пойманный у дверей отделения Ордена, тащился через вечерний город со скоростью похоронной процессии. Вечер выдался сухим, и, кажется, все четыреста тысяч жителей Грейфолла разом решили этим воспользоваться, чтобы отметить день основания города на улице. Мостовые были заполнены людьми, из ближайшей площади доносились звучи музыки и приятный женский голос, выводящий незамысловатую мелодию. На перекрестке у Ратушной кучера переругивались в шесть глоток, из-за конки, перегородившей полулицы.

Себастиан мысленно оценил свои шансы заехать домой переодеться, и признал, что не успеет этого сделать никоим образом. А значит, на прием в честь дня основания Грейфолла, к тремстам гостям в дорогих шелках и фраках, он прибудет в том, в чем провел весь этот день: в полевом костюме истребителя, пропахшем лабораторными реактивами, и с револьвером на бедре. Он оглядел себя, стряхнул с рукава чешуйку окаменевшей шкуры и пришел к выводу, что бывало и хуже. В конце концов, костюм чистый, штопка почти незаметна, кислотные подпалины на плаще складываются в почти художественный узор, а лучшего ответа на «форму одежды парадную» не придумать при всем желании, ведь если бы истребители устраивали парады, то одевались бы именно в свою рабочую одежду.

Тем временем экипаж на перекрёстке встрял окончательно, и простоял там добрых четверть часа, потому что впереди сцепились колёсами ломовая телега и чей-то лакированный экипаж на магической тяге. Владельцы выясняли отношения посреди мостовой, собрав вокруг себя половину квартала, и Себастиан открыл окно и стал слушать, просто потому, что ему больше нечем было заняться.

Само происшествие людям было обсуждать абсолютно не интересно, зато появился повод постоять и поделиться последними новостями. И большая часть из них, разумеется, была связана с пресловутым Вивисектором. И если в Нижнем Городе убийцу называли народным заступником и ставили за него свечки, то здесь, среди более состоятельных жителей, всё звучало иначе. Упитанная женщина в элегантном платье рассказывала соседке, что ювелира убийца достал в собственной лавке, за запертой дверью и при живом стороже во дворе. После такого, говорила она, даже самый дорогой дверной замок в этом городе ничего не стоит. Соседка отвечала, что ювелир был вором и скупал краденое, но она всё равно теперь ночует у дочери, поскольку и сама могла несколько раз слегка ошибиться при выплате зарплаты работникам. Ей вторил мужчина в строгом костюме, заявивший, что ни один владелец лавки в Грейфолле не ведёт бизнес идеально честно, и, если покопаться, то можно найти повод для убийства любого жителя Верхнего Города.

Похоже, справедливость Вивисектора нравилась людям только до тех пор, пока касалась других. Теперь же до них начало доходить, что в списке грешников может оказаться каждый, кто хоть раз обвесил, недоплатил, обманул или просто промолчал, когда следовало сказать.

— Испугались, — произнёс он вслух.

Кучер на козлах решил, что обращаются к нему.

— Так, а как не пугаться, лер? Раньше-то он по низам ходил, а теперь вон куда добрался. Моя вон говорит, надо ставни новые ставить, а я ей говорю: дура, он же не в дверь ходит.

— А как?

— А кто ж его знает. Говорят, по крышам. — Кучер сплюнул и подобрал вожжи, потому что впереди наконец начали разъезжаться. — Нехорошее время, лер. Раньше боялись, что смерть придёт из-за стены, а теперь она свободно ходит по городу среди людей.

Экипаж дёрнулся и пополз дальше мимо гуляющих жителей и освещенных витрин, а Себастиан откинулся на сидении и начал перебирать в голове факты, собранные за последнее время. Тварей создают из людей, точнее, из пропавших работяг Фабричной стороны, и делают не так давно, месяцами, а не годами. Тот, кто этим занимается, владеет алхимией уровня, которого Ирен не встречала даже в столице, разбирается в медицине, покупает эликсиры в лучшей аптеке Верхнего Города и устраивает убийства истребителей через сутки после того, как они