Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

перехватил его кисть, одним коротким движением вывернул ее и отправил оружие в песок. Магическое плетение с левой руки полыхнуло практически в упор к истребителю, нанеся множество воздушных порезов, но пола плаща защитила бок лучше всякого магического поля. А истребитель начал наносить удары один за другим, спокойно, буднично, и даже лениво: колено в бедро, ребро ладони по запястью, сбивая следующее атакующее заклинание, короткий тычок в корпус. Защитное поле вспыхивало на каждом ударе, глотая их один за другим, но Себастиан не останавливался, продолжая избивать противника словно куклу для тренировок. Он отлично знал, что у любого защитного поля есть такт восстановления между ударами, когда оно восстанавливается после урона. У мастера он довольно короткий, но короткий не значит отсутствующий.

И вот, на пятой комбинации ударов сияние магического щита пошло рябью, а на шестом лопнуло с тихим стеклянным звоном. Последним ударом кулака, коротким и почти небрежным, Себастиан разбил леру Дитриху Хагену нос и заставил того рухнуть на спину. Разумеется, такого удара было недостаточно, чтобы отправить крепкого мужчину в нокаут, и он тут же вскочил на ноги, но это уже никак не влияло на итог схватки.

— Кровь! — охнул распорядитель дуэли, глядя, как по лицу проигравшего стекают темные капли. — Первая кровь! Дуэль окончена!

Тишина стояла такая, что было слышно, как оседает потревоженный песок и капает с подбородка Дитриха кровь. Лучший клинок города и герой войн с герцогствами стоял посреди дуэльного зал с разбитым носом, обезоруженный, с погасшим защитным полем, и его лицо медленно приобретало выражение человека, у которого выбили землю из-под ног. Вся дуэль заняла меньше десяти секунд, и рассказывать о ней было решительно нечего. Не было ни боя, ни красивого обмена ударами звенящих клинков, ни благородной раны, о которой можно упоминать в свете. Всё кончилось лишь разбитым носом — травмой из подворотни, какую мальчишки приносят домой с улицы. И ни один из трех сотен свидетелей не смог бы внятно объяснить, как именно человек без капли дара голыми руками продавил магическое поле выпускника академии.

Себастиан наклонился к бывшему однокашнику, понизил голос так, что услышал его только Дитрих, и произнёс:

— Ты дрался с истребителем ранга «А» и отделался разбитым носом, завтра об этом будет говорить весь город, и говорить с уважением. Мы квиты, лер Хаген. Два креста за десять лет, я слышал о твоих успехах: ты стал достойным человеком, и мне жаль, что дорога к этому началась с желания мести за мою глупую шутку. С другой стороны, если бы я не опозорил тебя на весь город, то ты мог никогда не стать героем. Поэтому ты должен сказать мне спасибо.

Он выпрямился, кивнул побледневшему мэтру Октаву, и покинул дуэльный зал под гробовое молчание галереи, которое где-то на середине пути взорвалось гулом множества голосов разом. Но Себастиана не особо интересовала реакция всех этих людей, он лишь хотел продолжить прерванный разговор с Оттоном.

Западный балкон встретил его прохладой, запахом дождя и одинокой фигурой у балюстрады. Старый друг стоял спиной к дверям, глядя на огни города, расстилавшиеся внизу до самой Гавани, и не обернулся на шаги.

— Десять секунд, — произнес он вместо приветствия. — Мне уже доложили. Бедный Хаген готовился к этой дуэли десять лет, а ты потратил на нее всего несколько вздохов.

— Он сам напросился.

— И его нельзя за это винить. — Оттон отпил из бокала и наконец повернулся. Здесь, вдали от партнеров и публики, его лицо впервые за вечер выглядело просто усталым. — Знаешь, о чем я думал, пока ты там разбирался с прошлым? О том, что из нас двоих покойником десять лет числился ты, а умер на самом деле я. Смешно. Пока ты был жив, я не просыхал неделями, отец ставил на мне крест, как на наследнике нашего семейного состояния, и правильно делал. А потом не стало вас. Тебя и… вашей семьи. И что-то во мне закончилось, Себастиан. Насовсем. Я месяц не выходил из дома, а когда вышел, обнаружил, что не могу больше ни пить, ни смеяться, ни прожигать жизнь, как мы делали раньше. Тогда я уехал в Магическую Академию, и с головой погрузился в учёбу просто чтобы не думать ни о чём.

— Боевая магия, как мы хотели?

— Нет, по целительской линии, как все де Старды, — к удивлению Себастиана, ответил Оттон. — Я решил выбрать сферу, которая поможет развивать наш семейный бизнес.

— Неожиданно взвешенно. Как будто после моей смерти ты поумнел.

— А потом умер отец, — продолжил Оттон. — И мне пришлось взять на себя семейные дела де Стардов, потом разбираться с долгами и решать другие проблемы. Люди и правда считают, что я изменился к лучшему, но они понятия не имеют, о чем говорят.

Он умолк, глядя на огни города внизу. Себастиан молчал тоже, потому что в этот момент, на холодном балконе, под далекую музыку из зала, у него в голове с тихим щелчком встала на место деталь, которая не давала покоя с первого дня в городе. Смотритель кладбища говорил о молодом человеке, приходившем к склепу де Грейвов несколько раз в год, много лет подряд. Саркофаг Лианы, единственный из всех, был чист от пыли.

А ведь Оттон всегда замолкал, когда в комнату входила Лиана. Смотрел в сторону. Краснел, что с ним случалось крайне редко. Таскал ей засахаренные фиалки под видом «случайно купил лишние» и однажды едва не избил приятеля, неудачно пошутившего про ее веснушки. Шестнадцатилетний Себастиан считал это забавным. Двадцатисемилетний Себастиан, стоя на балконе рядом со старым другом, отчётливо понял — это именно он вот уже десять лет носит свежие цветы на могилу его сестры.

— Оттон, — ровно произнес он. — Это ведь ты ходишь к ним. В склеп.

Оттон не ответил. Он смотрел на огни города, и костяшки его пальцев побелели, сильнее сжав перилу балюстрады.

Глава 17

Оттон молчал долго. Внизу шумел город, из зала глухо доносился гул многочисленных голосов, а он все смотрел на огни. Себастиан уже решил, что ответа не будет, когда тот наконец заговорил, ровно и бесцветно:

— Да. Я хожу туда. Несколько раз в год, слежу, чтобы смотритель не запускал склеп. Нынешние де Грейвы не особенно заботятся о могилах, им и так хватает проблем. А кто-то же должен был навещать… — Он допил остатки вина одним глотком. — Её… их… всех вас.

Запинка повторилась, крошечная, на полвздоха, и Себастиан ее услышал. Но дожимать не стал.

— Спасибо, — только и произнес он.