Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

class="p1">— Не благодари. И не возвращайся к этой теме, сделай одолжение. — Оттон отставил пустой бокал на балюстраду и одернул сюртук. — Иди. У тебя там очередь из желающих посмотреть на восставшего из мёртвых. Не разочаровывай публику.

— Да плевать на них, — отмахнулся Себастиан. — Лучше скажи, где найти твою сестру. Я хотел перекинуться с ней парой слов.

— Надеюсь, эти слова отличаются от того, что ты любил говорить ей раньше, — без тени улыбки, скорее с предупреждением, проговорил Оттон.

— И в мыслях не было.

— Ладно, она увела баронессу Клемм в зимний сад. Но будь сдержанней, в отличие от нас с тобой, она ничуть не изменилась, осталась такой же мягкой и ранимой девушкой.

Оставив Оттона на балконе, Себастиан спустился по лестнице в зимний сад. Старенькая баронесса обнаружилась спящей в плетеном кресле среди кадок с папоротниками, а Алана сидела рядом с закрытой книгой на коленях, не читая, и подняла глаза раньше, чем он успел ступить на дорожку. Словно ждала.

— Лер де Грейв. Вы заблудились?

— Я заблудился задолго до своей мнимой смерти, леди Алана. С тех пор, собственно, и плутаю. — Он остановился в трех шагах, не садясь. — А сюда я пришел, чтобы поговорить с вами. Тем летом, в саду вашего отца, я произнес слова, которые не имел права произносить ни при каких обстоятельствах. Я был самовлюблен и жесток, и худшее в этом то, что мне нравилось доводить вас до слёз. Я не прошу прощения, потому что такое не прощают. Я просто хочу, чтобы вы знали: я помню каждое слово, и за каждое мне очень стыдно.

Алана выслушала его не перебивая, со спокойным, почти безмятежным лицом, и в тишине зимнего сада было слышно, как посапывает баронесса и капает вода с папоротников.

— Вы удивитесь, лер де Грейв, но я давно никого не виню, — произнесла она наконец. — Я научилась прощать. — Она аккуратно разгладила страницу книги. — А вам я скажу одну вещь, раз уж у нас вечер откровенности: как бы отвратительно вы себя не вели десять лет назад, вы заплатили тяжёлую цену за все свои грехи. Никто не посмеет спросить с вас больше.

Баронесса Клемм всхрапнула, вскинулась в кресле и обвела зимний сад мутным взором.

— Кого-нибудь убили на дуэли? — с надеждой осведомилась она.

— Нет, леди Клемм, — невозмутимо успокоила ее Алана. — Дуэль была лишь до первой крови, а вы все проспали.

— Безобразие. В мое время дрались только на смерть. — Баронесса смерила Себастиана взглядом, узнала, хмыкнула и закрыла глаза обратно, пробормотав напоследок: — Весь в деда. Тот тоже приходил на балы одетый, как на охоту, и постоянно устраивал дуэли.

Алана подняла на Себастиана глаза и улыбнулась мягко, как сиделка тяжелому больному.

— Ступайте, лер де Грейв. Уверена, у вас есть множество куда более важных дел, чем болтать здесь со мной ни о чём. А лучше проведите этот вечер спокойно, без дуэлей и копания в прошлом.

Себастиан шел из зимнего сада с ощущением, что за последнюю четверть часа его дважды вывернули наизнанку, причем оба раза сделали это максимально вежливо. И ведь Алана ударила куда больнее, чем Оттон, хотя даже не пыталась сделать ему больно.

Стоило де Грейву вернуться обратно в зал, как навстречу ему, распугивая гостей, уже спешил Джоэл, а за ним семенил вестовой в мокром плаще. По лицам обоих было понятно, что спокойный вечер для Себастиана сегодня так и не начнётся.

— Убийство, — без предисловий бросил Джоэл, разворачиваясь к выходу на ходу. — Верхний город, Каштановая аллея, особняк судьи Ольсена. Слуга нашел тело час назад. Едешь?

— Судья Ольсен. — Себастиан уже шагал рядом, на ходу застегивая плащ. — Из твоего списка семи адресов с испорченными сигнальными артефактами. Вивисектор?

— Весьма вероятно. Именно поэтому я тебя и зову.

Уйти тихо не получилось. Гости проводили их стремительный марш к выходу поворотом голов, и шепот покатился следом, обгоняя: что-то случилось, куда это они, посреди приема, вдвоем. Вивьен побледнела и вцепилась в локоть мужа, Элиза приподнялась на цыпочки, чтобы лучше видеть, лер Колвил слушал, как ему что-то нашептывал один из служащих, и хмурился всё сильнее. А Оттон, заметил Себастиан уже от дверей, даже не шелохнулся: стоял в первом ряду, со скучающим лицом, и только взгляд его проводил их до самого выхода, внимательный и совершенно трезвый.

Спустя пару минут служебный экипаж секуритате уже с грохотом несся через ночной город, распугивая редких прохожих, и Джоэл, мрачно глядя в окно, выдавал подробности порциями. Судья Ольсен, шестьдесят один год, двадцать лет в имперском суде, слабый семейный дар эмпата, позволявший чуять ложь на слушаниях, вдовец, жил один с тремя слугами. Сегодня отпустил всех на праздник, остался дома, сославшись на подагру. Лакей вернулся за забытым зонтом и нашел хозяина в кабинете. И самое главное Джоэл приберег напоследок, произнеся это сквозь зубы: убийство произошло между девятью и одиннадцатью вечера. Ровно тогда, когда практически каждый стражник и каждый дознаватель города стоял в оцеплении вокруг сияющего огнями собрания, охраняя покой аристократов Грейфолла.

— Кто знал, что судья останется дома один? — поинтересовался Себастиан, глядя на пролетающие мимо фонари.

— В том-то и дело, что никто. Он принял приглашение еще две недели назад, экипаж был заказан. Подагра разыгралась только сегодня утром, слуги узнали за завтраком. — Джоэл потер переносицу. — То есть либо убийца следил за домом и импровизировал, либо…

— Либо ему было все равно, кого из тех, чьи сигнальные артефакты испорчены, убивать этой ночью, и судья просто оказался единственным, кто остался дома. Ночь, когда весь Грейфолл остаётся практически без присмотра, известна заранее любому.

Особняк судьи стоял в глубине ухоженного сада, и в окнах его горел свет, буднично и уютно, отчего внутри становилось только хуже. У крыльца, завернутый в чей-то мундир, сидел на ступенях немолодой лакей и смотрел в одну точку. На вопросы он отвечал ровным механическим голосом человека, который еще не понял, что все это происходит с ним: вернулся в четверть двенадцатого, зонт забыл в людской, свет в кабинете горел, это обычно, его честь всегда работает допоздна, постучал доложиться, ответа не было, а дверь его честь никогда не запирает. Дальше лакей замолкал и начинал заново, с зонта. На пятом круге Себастиан присел перед ним на корточки и негромко уточнил всего две вещи: не встретил ли он кого-нибудь на аллее при подходе к дому, и не показалось ли ему что-нибудь необычным по дороге, что угодно, любая мелочь. Лакей задумался, впервые выпав из заколдованного круга, и неуверенно сообщил, что у поворота