Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

— Сравните. Дознаватель вчера обмолвился: у Торвина и его сестры такой же удар, в ту же точку.

Ирен склонилась над протоколами, водя пальцем по строчкам, и через пару минут покачала головой.

— Точка та же, угол похож, а орудие другое. Здесь лекарь описывает идеально ровные стенки канала, чистый металл, никаких включений. Гномов убил стилет стальной, обычный, в человеческой руке. — Она подняла глаза. — Два разных исполнителя, лер де Грейв. Но бьют они одинаково, до градуса. Такой удар в основание черепа не из фехтовальных школ, им не учат в академиях. Такое впечатление, словно в этом случае кто-то старательно подражал Вивисектору, отлично зная его почерк.

— Весьма вероятно, — согласился Себастиан. — Ну вот, без помощи ваших золотых рук, я бы точно в этом не разобрался. А вы говорите, люди не такие интересные, как твари.

— К слову о тварях. — Ирен прошла к дальнему столу и вернулась с исписанными листами, но по дороге притормозила у вешалки с вещами покойного и, повинуясь какому-то наитию, поднесла к свету рукав домашнего халата. — А это у нас что… Лер де Грейв, подойдите. Видите, на ворсе?

На темном сукне рукава, там, где халат касался подлокотника, застряло несколько жестких сероватых волосков в палец длиной, слишком грубых для человеческих. Ирен сняла один пинцетом, размяла, понюхала и удовлетворенно кивнула самой себе.

— Остевой волос. Плотный, с полым сердечником, как у пустошных хищников. Ваша тварь наклонялась над ним вплотную, возможно, переносила тело к креслу в обнимку. Оставьте мне пару волосков, сравню со шкурой с лапы, вдруг структура совпадёт.

— Забирайте все, и халат, и тело — всё ваше.

— Щедро, конечно, но я предпочитаю тела поинтереснее. — Ирен наконец добралась до исписанных листов. — Так вот, ваша лапа. Полный разбор готов, и у меня для вас новость, которая точно поможет в поисках сумасшедшего экспериментатора. Я долго не могла понять, как это сделано. Алхимия объясняет сращение тканей, стимуляцию роста, даже двойные мышечные пучки. Но алхимия работает не намного быстрее природы, лер де Грейв. Чтобы звериная шкура вросла в человеческую кожу, а сухожилия утолщились втрое, естественным путем нужны годы. два, три, пять лет постепенных вливаний и изменений, и то при удаче. А рубцам между слоями на вашей лапе три-четыре месяца, я говорила. Это невозможно. Если только… — она выдержала паузу, как заправский лектор, — если только рядом с алхимиком не стоит целитель. Маг Жизни, который заставляет чужую ткань приживаться, гонит рост, глушит отторжение. И это не какая-то жалкая искра с ярмарки. По объему работы это круг мастера, скорее даже магистра. Таких целителей в Империи можно по пальцам пересчитать, и ни один из них такого делать не станет, потому что первое правило стихии Жизни: не перекраивай живое. Понимаете? Вы ищете не одного безумного алхимика, а пару из талантливого алхимика и сильного целителя, который наплевал на все, чему его учили.

— Или одного человека, в котором сошлось и то, и другое.

— Таких не бывает, — отмахнулась Ирен и осеклась. — Хотя. Передо мной стоит истребитель ранга «А» с патентом мастера-алхимика, и еще неделю назад я сказала бы, что это тоже маловероятно. Но будь в нашем городе такой уникальный целитель-алхимик, я бы о нём знала.

Из отделения Ордена Себастиан вышел с гудящей головой, и с двумя новыми строчками в списке: живой костяной стилет и целитель круга мастера. Вторая строчка не давала покоя особенно, ведь целителей такого уровня в Грейфолле можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все они были людьми публичными, с лечебницами, приемными, расписанными на месяцы вперёд, и отличной репутацией. Проверить каждого будет не трудно, вот только никто не позволит проводить обыски у столь уважаемых людей без достаточных на то оснований даже истребителю легендарного «А»-ранга.

По дороге к Часовой улице он сделал крюк через редакцию «Вечернего Грейфолла». Пиппс, всклокоченный и торжествующий, размахивал перед наборщиками свежим листком и при виде истребителя радостно воскликнул:

— Лер де Грейв! А у меня для вас… то есть у него для меня… в общем, смотрите! Мальчишка принес рано утром, как всегда, от таинственного дядьки в сером!

Записка была короткой, печатные буквы стояли ровно, полоса к полосе: имя судьи, адрес, перечень купленных приговоров с датами и суммами, и последняя строка, от которой у Пиппса горели глаза, а у Себастиана заболела голова: «помог незаконному отчуждению части предприятий де Грейвов в пользу семьи де Стард».

— Очень интересно, — медленно проговорил истребитель. — Таинственный человек в сером явно специально упомянул мою семью. Пиппс, ты понимаешь, что это значит?

— Что у меня лучший источник в городе? — неуверенно предположил репортер.

— Что твой источник, он же Вивисектор, отлично знает, кто я, и что я иду за ним. — Себастиан аккуратно забрал записку из испачканных чернилами пальцев. — Это я изымаю. А тебе советую трижды подумать, стоит ли публиковать подобную информацию, всё-таки судья был на хорошем счету у городского совета. Возможно, лучше хотя бы как-то смягчить формулировки, хотя… о том, как обокрали нашу семью, можете написать всё слово в слово.

— Мы свободное издание! — искренне возмутился репортёр.

— И мне бы очень хотелось, чтобы так оставалось и дальше, — кивнул Себастиан. — Иначе, куда человеку в сером потом нести свои письма?

Оставив Пиппса размышлять над тем, как подать информацию о судье, пройдя по грани между правдой и оскорблением памяти о погибшем, истребитель отправился дальше. Аптека Лоренца занимала первый этаж респектабельного дома на Часовой улице и внутри походила на ювелирную лавку: полированное красное дерево, фарфоровые банки с золочеными надписями, весы под стеклянным колпаком. Сам Лоренц, сухой старик в пенсне, при виде знака истребителя и склянки с клеймом собственной аптеки продемонстрировал чудеса вежливого сопротивления: тайна покупателя священна, репутация заведения безупречна, извольте предоставить предписание от городского совета. И Себастиан изволил: заявка городского совета, право доступа в рамках дела, а сверху, доверительно понизив голос, добавил, что может, конечно, вернуться завтра с комиссией Ордена и полной проверкой оборота запрещённых составов, но комиссии обычно работают несколько дней, полностью закрывая проверяемое предприятие. И примерно через минуту книга продаж уже лежала на прилавке, открытой на нужной странице.

Запись нашлась быстро, потому что не заметить ее было невозможно — это оказался самый крупный клиент лавки. Кровоостанавливающий эликсир высшего качества покупали раз в две-три недели, партиями по десять-пятнадцать склянок, на протяжении пяти месяцев. Для сравнения, имперский госпиталь брал столько же склянок в месяц, и большего себе позволить не мог