Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

— слишком они были дороги. Неизвестные заказчики платили наличными вперед и забирали товар через посыльных, причём каждый раз новых. Счет оформлялся на торговый дом «Ласточка», и в графе адреса значилось: Фабричная сторона, Мельничный канал, склад девять. А последняя строка в книге заставила Себастиана довольно потереть руки. Последняя закупка была сделана вчера утром: двенадцать склянок разом, даже больше обычного, и сверх того заживляющая мазь и жильные нити для сшивания ран. Вчера утром, значит? Через несколько часов после того, как истребитель отрубил таинственной твари лапу и рассек сухожилия. Кто-то очень спешно и очень дорого латал его позавчерашнего противника.

— Кто-нибудь из этой «Ласточки» появлялся лично?

— Единожды, при открытии счета. — Лоренц наморщил лоб. — Представитель. Мужчина средних лет, любезный такой… Простите, лица не припомню. Совершенно обыкновенное лицо.

— Ну разумеется, — вздохнул Себастиан. — Не уверен, что в этом городе вообще живёт хоть один человек с необычным лицом. И носят все исключительно серые костюмы.

Попрощавшись с аптекарем и заверив его, что никаких претензий не имеет, Себастиан перекусил и направился к складу, упомянутому в заказе. И, разумеется, взломав довольно простенький замок, и попав внутрь, ничего полезного там не нашёл: пустая кирпичная коробка со свежесбитым замком, в которой не было ничего, кроме голубиного помета, обрывков упаковочной бумаги и следов грязных колес на пыльном полу. Узких колес с глубокой осадкой, подозрительно похожих на те, что увезли раненную тварь. Себастиан обошел помещение дважды, но всё без столку, и уже собирался уходить, когда во дворе соседнего склада обнаружился сторож, немолодой дядька с лохматой собакой, чей интерес к жизни заметно оживился при виде серебряной монеты.

— Да, «Ласточка», как же, стояли тут с весны, — пробормотал старик. — Тихие, аккуратные, грузились ночами. Повозка крытая, справная, ездила на магической тяге, и явно принадлежала аристократам.

— И куда же они ездили?

— А все туда же, вдоль канала, к старой бойне. Я еще дивился: бойня-то лет десять как закрыта, чего туда возить? А неделю назад съехали разом, за одну ночь.

— Но следы в помещении совсем свежие, — заметил Себастиан.

— Не знаю, я ничего не видел, — пожал плечами старик, и собака гавкнула, будто подтверждая его слова. — Но ключ от ворот есть только у них.

Себастиан поблагодарил сторожа второй монетой и пошел вдоль канала, чувствуя, как в груди разгорается охотничий азарт. Старая бойня уже звучала в этом деле: в переулке рядом с ней нашли самую первую опознанную жертву, мага земли без сердца. Тогда это казалось случайной точкой на карте. Теперь же точка обрастала связями: туда ездила повозка «Ласточки», туда вели колеи от места, где грузили раненую тварь, там сходились запахи зверинца и края всех маршрутов. Вот уже десять лет закрытое здание с подвалами, ледниками и стоками в канал, в квартале, где никто не задает вопросов. Идеальное место для того, чтобы проводить эксперименты над людьми и тварями.

Разумеется, Себастиан не собирался лезть внутрь, во всяком случае, не сегодня и не в одиночку: сначала осмотреть периметр при свете, посчитать входы, найти точку для наблюдения, а уже потом решать, звать ли Джоэла с его дознавателями или действовать самому. Но сегодня только разведка, и ничего больше, чтобы никого не вспугнуть.

Фабричная сторона к вечеру пустела быстро и охотно. Смены закончились, рабочий люд схлынул к харчевням и домам, и дорога вдоль Мельничного канала лежала безлюдная, зажатая между глухими кирпичными заборами и черной водой. Небо над трубами дотлевало грязным янтарем, где-то далеко, в Гавани, ревел пароход, первые фонари здесь не зажигались вовсе, потому что зажигать их было не для кого. Себастиан шел размеренным шагом и, чего греха таить, был настолько доволен жизнью, что практически не обращал внимания на пульсирующую боль в несуществующих магических каналах. День выдался на редкость урожайным: костяной стилет, целитель, шерсть на халате, свежая закупка эликсиров, склад, бойня. Ниточки, которые неделю расползались по всему городу, наконец начали сходиться в одном месте, и на том конце стал различаться силуэт кукловода. Еще день, может два, думал он, сворачивая на пустынную дорогу вдоль забора… Разведать бойню, получить от Ирен сравнение шерсти, дожать список целителей, и можно будет идти к Джоэлу с готовой картиной.

До бойни оставалось идти не больше пары сотен метров, когда где-то недалеко раздался громкий хлопок, и голова истребителя взорвалась кусками кости и мозгов. Тело рухнуло на тротуар, мгновенно начав заливать его густой горячей кровью.

Спустя пару минут из тени появилась сухощавая фигура со свёртком в руках и начала деловито обыскивать тело истребителя.

Глава 19

Интерлюдия.

Несколько ранее.

В ремесле, которым он занимался двадцать два года, не было места именам, поэтому заказчики между собой звали его Тихим, а сам он себя не звал никак. Имена нужны тем, кто хочет остаться в памяти, а вся его работа состояла ровно в обратном.

За истребителем Тихий следил четвертые сутки и к исходу этого срока не узнал о нём практически ничего. Клиент был сложный: со звериным чутьем на взгляд в спину, с рваным маршрутом без всякой системы, с манерой останавливаться посреди улицы и разглядывать витрину, в которой отражалась вся улица позади. Дважды приходилось отпускать его и начинать заново, и если бы не особый аспект семьи Тихого — магия воздуха, позволяющая становиться практически полностью невидимым, то он бы точно попался. Но у любого клиента есть слабое место, и у этого оно называлось азартом: взяв след, истребитель перестал смотреть по сторонам. Сегодня, выйдя от аптекаря, он шел, как гончая по свежему следу зайца, и Тихий, обгоняя его проходными дворами, уже знал, куда тот придет. Дорога вдоль Мельничного канала была единственной, и очень удачно среди зданий угольных складов имелся заброшенный чердак, на котором и расположился убийца.

Оружие легло в руку привычной тяжестью. Гномская работа, штучная, с руной глушения на срезе ствола. Патрон он достал из отдельного футляра, выложенного бархатом: сердечник из клыка твари четвертого уровня, оплетка из серебряной нити, работа мастера из-за гор. Такой патрон стоил как дом и пробивал что угодно: боевые пологи магистров, защитные амулеты, наговоренную кожу и все прочие чудеса, которыми обвешивают себя люди, мечтающие жить вечно. Тихий в бессмертие не верил. За двадцать два года он убедился, что любой человек умирает от дырки в голове, вся разница в цене этой дырки.

Цель появилась в прорези прицела ровно в тот момент, когда закат окрасил небо к красный. Истребитель шёл размеренно, ходко, руки держал расслабленно, и Тихий