Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

— Что ж, значит, будем работать по-старинке.

Он поднял с пола горсть угольной пыли, толстым слоем лежавшей на всём втором этаже пакгауза, и швырнул её вверх, в воздух перед собой.

Чёрная взвесь повисла в дымном мареве. И тут же дрогнула, потянувшись в сторону, потому что невидимка не может не дышать, а маг воздуха не может двигаться, не потревожив воздух вокруг себя. Пыль послушно очертила пустоту в форме человека.

— Вот ты где.

Себастиан прыгнул раньше, чем убийца успел сместиться. Он поймал невидимое запястье, вывернул, услышал сквозь глухую вату тишины хруст и получил коленом в раненый бок с такой силой, что перед глазами поплыли круги. Убийца дрался отчаянно и очень грамотно: не пытался вырваться, а бил в единственное место, о котором точно знал, что оно повреждено. Умный человек. Профессионал, каких мало, но хотелось бы, чтобы их не было вовсе.

Они рухнули на пол вместе, покатились через горящую полосу и опрокинули стол, обрушив на доски и пояс, и мешочки, и весь скудный скарб самого убийцы. Себастиан оказался снизу и поймал горлом чужое предплечье. На четверть мгновения он совершенно ясно понял, что если сейчас не вывернется, то никаких сорока первых воскрешений не будет.

«Пять», — невозмутимо сообщил Каэлар.

— Заткнись!

Себастиан не стал вырываться из захвата, а сделал то, чего от него не ждали: провернул плечо в суставе на полный оборот и ударил снизу вверх локтем, вложив в удар не силу, а разворот всего тела. Невидимка отлетел к стене, впечатался в неё спиной, и на мгновение пелена тишины дрогнула.

В комнату вернулись звуки: треск огня, стон половиц, чужое тяжёлое дыхание, но убийца всё ещё оставался невидим.

— Занятная у тебя магия, — сообщил Себастиан, поднимаясь на ноги. — Ты не только сгустил воздух, но и обманул глаза и уши.

Молчание.

— Не хочешь говорить, не говори. Только имей в виду: у тебя сбито дыхание, я это слышу.

Ответом стал веер воздушных лезвий — десяток тонких режущих полос, вспоровших воздух там, где Себастиан стоял мгновение назад.

Вот только он там уже не стоял.

«Три», — предупредил Каэлар.

Себастиан не стал уворачиваться от второго веера, а просто взмахнул рукой, в этот момент покрывшейся чернотой. В такие моменты у него возникало ощущение, будто сила тени вернулась, но это было не так, родовая магия де Грейвов — это мрак, в то время как Каэлар представлял собой чистую тьму. Все воздушные лезвия растаяли, едва соприкоснувшись с этой тьмой.

И вот тут убийца впервые допустил ошибку.

Он отступил.

Двадцать два года ремесла научили его многому, и одно из правил — избегать того, чего не понимаешь. Увидев, как чистая тьма сожрала его лучшую атаку, Тихий сделал шаг назад, к окну, к пути отхода, к спасению, и в этот момент Себастиан вновь обратился к чужой силе.

Он преодолел пять шагов быстрее, чем противник преодолел один. И дальше все закончилось в два счета: захват здоровой кисти с выворотом, знакомый хруст, подсечка из положения, в котором человеку не полагается сохранять равновесие. Затем Себастиан перехватил вывалившийся из травмированной руки клинок, и нанёс им два рубящих удара под коленные связки, разрезав их до кости. И вот уже убийца лежит, уткнувшись лицом в пыльные доски со сломанными руками, подрезанными сухожилиями, и связанный собственным ремнем. Дышал он при этом ровно и глубоко, как человек, умеющий достойно проигрывать и готовый в любой момент вновь обернуть ситуацию в свою пользу.

Невидимость спала с него в тот же миг, обнажив сухощавого мужчину лет пятидесяти с абсолютно незапоминающимся лицом.

И в следующее мгновение черные нити на руках Себастиана погасли и втянулись обратно под кожу. На него обрушилось всё сразу: боль в развороченном боку, уничтоженных магических каналах, звон в ушах и чугунная усталость. Он устоял на ногах исключительно на самоуважении и из нежелания падать на глазах у противника.

Затем истребитель наступил на огонь, тлеющий на досках, затоптал его, поднял с пола свой пояс и очень аккуратно, одну за другой, собрал уцелевшие склянки. Потом обыскал противника и откинул в сторону всё содержимое карманов. «тринадцать секунд, — подытожил Каэлар. — Мастер моего народа управился бы без моей помощи и без единой царапины. Впрочем, для существа с тремя нелепыми костями в локтевых суставах вышло терпимо».

— Ты был мертв, артефакт подтвердил это, — произнес убийца без страха, с одним лишь профессиональным недоумением. — Знак Ордена Истребителей погас. Я видел собственными глазами.

— И правда, — согласился Себастиан, устраиваясь на ящике напротив.

Из носа тонкой струйкой текла кровь, в ушах стоял ровный высокий звон, а боль, придушенная высвобождением на те самые три секунды, вернулась теперь вся разом и с процентами, как и положено любому долгу.

— Будет тебе уроком, что не всегда стоит слепо доверять артефактом. Правда, вряд ли ты когда-нибудь ещё этим уроком воспользуешься.

— Как сурово, — фыркнул убийца.

Под ним медленно разливалась кровь из подрезанных сухожилий, но он держался уверенно, то ли смирился с участью, то ли готовил какой-то трюк для побега или атаки.

— Мне придётся тебя пытать, или ответишь на вопросы сам? — поинтересовался Себастиан.

Эти слова словно послужили сигналом для последнего рывка. Хоть Себастиан и забрал у убийцы все артефакты, но что-то всё-таки осталось, возможно, где-то под кожей. Удар струи пламени из его ладони был направлен точно в лицо истребителю, но тот успел отреагировать и закрыться полой плаща, на котором огонь не оставил ни единой подпалины.

— Глупо, — прокомментировал Себастиан.

— Я должен был попытаться, — слабым голосом сказал убийца. — Ладно, я всё расскажу.

Он прекрасно понимал, что когда работа провалена, торг идет уже не за жизнь, а за способ ее окончания. Поэтому отвечал на вопросы спокойно, сжато и без утайки. Заказ пришел через посредника, как и все прочие заказы Тихого: мертвый ящик за расшатанным кирпичом у моста Медников, записка печатными буквами, аванс имперским золотом в слитках без клейм, две трети вперед. Такого аванса он не видел за всю свою карьеру. Заказчика не видел никогда, не слышал и не искал, потому что за отсутствие лишнего любопытства в его ремесле платят отдельно. Срок поставили жесткий, три дня, любой ценой. Двое истребителей до этого тоже числились за ним, тот же ящик, тот же почерк записок, та же щедрость, а тела их лежат в старом доке за Гаванью, под сваями, с камнями на ногах, и места