Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

второй положительный эффект, помимо банального продления жизни — оно позволяло заглушить боль по всему телу. Себастиан отлично знал об этом и все десять лет отказывался пользоваться этим знанием чаще, чем требовалось для поддержания жизни. Души убитых людей он считал отсрочкой уже случившейся смерти, но кормить древнего просто ради того, чтобы справиться с болью, означало превратить вынужденную плату в привычку. И от такой мерзкой привычки до методов Черных Собирателей оставался один короткий шаг. Собиратели ведь тоже начинали не с чудовищных ритуалов, а с простого желания получить чуть больше, чем им отмерено.

— Ставь «А», — хрипло произнес он вслух, садясь. — «А» с плюсом не существует, и ты это прекрасно знаешь. Сказочка Ордена, чтобы даже у самых сильных из нас была какая-то цель для дальнейшего развития.

«Жаль. Я уже придумал, как изящно вписать плюс в вязь. — Древний выдержал короткую паузу. — Сороковой раз, Себастиан. Круглое число, я бы даже сказал, юбилейное. И раз уж мы оба понимаем, что это значит: с тебя жертва. Кто-нибудь сильный и вкусный».

Себастиан спорить не стал. Он сидел под дождем на месте собственной смерти, ощупывал карманы и то место на бедре, где еще час назад висел пояс, и ловил себя на чувстве, которого при других обстоятельствах постыдился бы. Обычно после слова «жертва» начиналась самая паршивая часть его существования: недели поисков, взвешивание чужих грехов на самодельных весах, долгая торговля с собственной совестью за каждую кандидатуру. Сегодня торговаться было решительно не о чем. Где-то в этом городе спокойно шел домой человек, который всадил ему пулю в глаз, обобрал еще теплого и бросил в луже. И это было прекрасно!

— Найдешь мне его?

'Уже нашел, — в голосе древнего впервые за ночь прорезалось что-то похожее на удовольствие.

— Спасибо.

«Тут нет моей заслуги, я просто пользуюсь твоей же предусмотрительностью».

Себастиан невольно усмехнулся, несмотря на всё ещё гудящую после воскрешения голову. Речь шла о небольшой косточке под грудиной, которую ему когда-то за большие деньги вживил один доктор. Эта косточка принадлежала существу из Пустошей, известному как Костяная Смерть. Это был покрытый множеством мелких костяных наростов огромный четырехлапый зверь с пастью, способной проглотить человека целиком — типичный монстр четвертого уровня, но его отличала от прочих возможность выстреливать костяными наростами со спины во все стороны. Помимо невероятной скорости и остроты, эти кости обладали ещё одним интересным свойством — тварь могла их почувствовать на огромном расстоянии. Если кость попадала в жертву, то шансов сбежать у неё не оставалось. Часть черепа Костяной Смерти и вживил себе Себастиан, ведь именно в неё передавались сигналы от костяных снарядов. А сами костяные наросты он использовал при отделке рукояти револьвера, в пробках, закрывающих различные реактивы, на пряжке пояса, в подошве ботинок и даже в подкладке плаща. С тех пор он довольно чётко чувствовал, где находится любая помеченная вещь, но Каэлар, поселившийся внутри его сожжённых магических каналов, мог распознать сигналы ещё точнее. Поэтому украсть что-либо у Себастиана и сбежать было практически невозможно.

«Поднимай свою задницу и отправляйся следом за мной, — продолжил Каэлар. — Я очень голоден и едва сдерживаюсь, чтобы не выпить тебя досуха».

Черная смола потекла по предплечью вверх и собралась в подвижный ком, из которого спустя мгновение появились крылья. Обсидиановая птица размером с крупного ворона, гладкая, без единого пера, с двумя каплями расплавленного золота вместо глаз, беззвучно оттолкнулась от плеча истребителя, взмыла над забором и плавно полетела вдоль дороги.

Себастиан поднялся, покачнулся, переждал новую волну слабости и двинулся следом, на ходу проводя ревизию имущества: ни револьвера, ни пояса, ни единого мешочка с алхимией, тубус с копиями протоколов тоже отправился в чужой сверток, и только кошелек остался на месте. Из всего арсенала при нем были лишь сапоги с окованными носами и собственные руки. Впрочем, сейчас рядом с ним был проснувшийся Каэлар, а значит, Себастиан мог воспользоваться его силой.

Ворон летел над дворами угольных складов, через проломы в заборах и вдоль черной воды, а минут через двадцать сел на карниз приземистого пакгауза, у которого слабо светилось единственное окно на втором этаже. Себастиан прижался к стене под окном и различил изнутри спокойные хозяйственные звуки: скрип половиц, стук, шорох разворачиваемой ткани. Убийца разбирал добычу и никуда не торопился. Дверь черного хода была заперта на засов изнутри, зато угольный желоб сбоку не запирали, судя по ржавчине на заслонке, лет десять.

— Он там один?

«Один», — ответил ворон, заглядывая в окно с соседнего здания. — «Сильный маг воздуха, очень аппетитный».

Себастиан очень осторожно полез в желоб. Тело слушалось с ленцой, будто отвыкло за те несколько минут, что провело мертвым. Против пьяного грабителя это не значило бы ровным счетом ничего, но в противостоянии с матёрым убийцей могло сыграть злую шутку. Истребитель трезво прикинул расклад и решил, что это его не устраивает. Вот только в текущем состоянии применение силы Каэлара может привести к тому, что он вновь умрёт, причём на этот раз окончательно.

— На сколько меня хватит? — мысленно спросил он.

«Максимум — на пятнадцать секунд», — ответил Каэлар.

— Мне этого более чем достаточно.

Внутрь он пролез без единого звука, но противник ему достался не из тех, кого можно заставь врасплох. Убийца среагировал раньше, чем Себастиан успел подняться на второй этаж. Он оказался настоящим профессионалом — не запаниковал при виде цели, у которой полчаса назад лично констатировал окончательную смерть, а мгновенно метнул под ноги стеклянный шарик, взорвавшийся белой вспышкой, а следом второй, с горьким вязким дымом. А дальше он начал стрелять из трофейного револьвера, и уворачиваться Себастиану пришлось от собственных пуль, что задевало его не меньше, чем сам факт недавней смерти от рук убийцы.

Вот только истребитель имел опыт битв не только с людьми, но и с тварями. Вспышку он встретил уже зажмуренным и мгновенно перетек вбок скользящим движением. Дым ему нисколько не мешал: искусство древних не полагалось на глаза, поэтому в горькой пелене Себастиан двигался увереннее, чем сам стрелок. Первую пулю он пропустил мимо, сложившись в поясе назад под таким углом, при котором затылок едва не коснулся собственных пяток. Вторая ушла в потолок, потому что подхваченная с пола дубовая крышка бочки прилетела стрелку в руки раньше, чем тот дожал спуск.

«Локоть ниже, — сухо заметил из-под кожи Каэлар. Хоть он и выделил часть себя в форму ворона, основная его часть всегда оставалась внутри Себастиана, под его кожей. — И таз ты разворачиваешь на долю секунды позже, чем следует. Смотреть