Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

отстраненно подметил, что походка у клиента довольная. Так ходят люди, у которых хорошо складывается день, что было весьма иронично, ведь для Себастиана де Грейва именно этот день станет последним. Убийца выдохнул, дождался паузы между ударами собственного сердца и потянул спуск.

Раздался тихий щелчок и цель снесло с ног от беззвучного выстрела. Разумеется, настолько мощное ружьё отнюдь не было бесшумным, но собственная магия воздуха Тихого позволяла настолько уплотнить воздух вокруг оружия, что звук практически полностью глушился. Затем убийца деловито убрал винтовку в чехол, спустился по черной лестнице, прошел двором и появился на дороге с другой стороны, притворившись обычным мастеровым с длинным свертком, каких в этом квартале сотни.

Тело лежало у забора наполовину в луже, и уже с десяти шагов было понятно, что работа сделана на совесть, как бы саркастично это не звучало в данном контексте. Но всё нужно было закончить по правилам, особенно с такой подозрительной целью. Про него рассказывали всякое: что он вернулся с того света, что его дважды хоронил собственный Орден, что у него вырвали магический дар и превратили в ходячего зомби. Тихий в байки не верил, но за двадцать два года усвоил: проверка стоит две минуты, а непроверенная работа может стоить жизни. Он присел у тела, не касаясь его, и достал из-за пазухи проверочный камень — кристалл на цепочке, гномскую вещицу, темнеющую рядом с любой живой аурой. Камень остался прозрачным, как вода. Он поднес его к приоткрытым губам, к шее, к груди. Прозрачен. Тогда Тихий сделал последнее, ради чего, собственно, и подходил: задрал мокрый левый рукав клиента.

Знак Ордена Истребителей еще светился. Слабо, вполнакала, словно тлеющий фитиль свечи, и на глазах у Тихого это свечение уходило: вязь тускнела от краев к середине, медленно, но неотвратимо. Про это ему рассказывал один отставной дознаватель за большие деньги: печать Ордена живет в живой ауре носителя и умирает вместе с ней, отсюда и порядок опознания. Пока знак горит, истребитель жив, что бы ни показывали камни и зеркальца, возможно, при нём есть какие-то артефакты, способные оживить даже мертвеца. Тихий сидел на корточках под дождем и терпеливо смотрел, как гаснет чужая жизнь. На это ушло минуты полторы. Потом вязь мигнула последний раз и ушла в кожу, оставив только бледный след, как от старого ожога.

— Дело сделано, — вполголоса произнес Тихий.

Третий истребитель за полгода. Первые два были проще: один доверчивый, второй пьющий. Этот обошелся заказчику втрое дороже, и, разбирая теперь его имущество, Тихий понимал почему. Револьвер он взял сразу: гномская штучная работа, руны гашения отдачи и укрепления ствола для использования алхимических патронов, такой ствол уходит перекупщикам за годовой заработок, а можно и вовсе не продавать, оставив себе. Широкий пояс он снял целиком, с кобурой и парными ножнами. Затем не поленился и вытащил выглядывающие из внутренних карманов склянки и мешочки, все подписанные кривоватым, но хорошо читаемым почерком. В содержимом он не понимал ничего и разбираться здесь, на мокрой дороге, совершенно точно не собирался: у истребителей половина имущества кусается, но стоит очень дорого. Лучше спокойно изучить дома, при лампе, в защите и с перчатками.

Он скатал пояс, сложил в сумку алхимические запасы и убрал в сверток к винтовке, охлопал остальные карманы, вынул тубус с бумагами, и только кошелек не тронул. Не из каких-то моральных принципов, просто скоро это тело найдёт кто-нибудь из местных, и обязательно позарится на деньги, вот пусть за ним секуритате и побегают.

Посредника он известит утром, через ящик за кирпичом, как всегда. Аванс, две трети, лежал дома в золотых имперских слитках без клейм, остаток положат туда же в течение трех дней. Кто платит, Тихий не знал и знать не хотел: заказчик, которого не знаешь, не сможет решить, что ты лишний свидетель.

Мужчина поднялся, поправил сверток на плече и в последний раз глянул на работу. Клиент лежал лицом к небу, дождь ровно и щедро падал в аккуратную темную дыру на половину лица, и она понемногу наполнялась водой.

Тихий ушел, не оглядываясь, и мысленно уже прикидывая, куда потратит остальную часть своего гонорара.

* * *

Сначала был тихий дробный стук: что-то твердое запрыгало по мокрым камням и укатилось в лужу. Если бы на дороге вдоль Мельничного канала оказался в этот час хоть один живой человек, он увидел бы зрелище, после которого точно остался заикой: из страшной раны на лице мертвеца выступила жидкость. Это была точно не кровь, а нечто густое и чёрное словно смола. Она растеклась тонкими жадными жгутами по всей голове и первым делом вытолкнула из неё с влажным звуком сплющенный кусок металла. Сердечник из клыка твари четвертого уровня опасности, оцененный в стоимость дома, звякнул о брусчатку и утонул в луже. Затем чернота начала заливать рану, стягивать кость черепа, наращивать ткани слой за слоем. Прошлась по лицу, разглаживая смертную синеву, скатилась по шее на левое предплечье и там, неторопливо, с почти каллиграфическим тщанием, заново вывела на коже погасшую вязь знака Ордена Истребителей линию за линией.

«Так какой ранг ставить?» — раздалось в голове Себастиана.

Голос был сухой, ровный, без возраста и без интонаций, и звучал так, словно продолжал разговор, прерванный минуту назад. «Снова „А“? Или сразу „А“ с плюсом?».

Себастиан медленно открыл глаза. Над ним висело грязное ночное небо, дождь падал на лицо, доставляя лёгкий дискомфорт. Он полежал еще немного, прислушиваясь, как тело отзывается на приказы: пальцы, ступни, шея. В затылке гудело, во рту стоял вкус меди и почему-то полыни, а под ребрами разливалась знакомая ледяная слабость, будто он не ел уже неделю. И вместе со слабостью вернулась старая знакомая боль в несуществующих магических каналах. Каэлар умел отстроить тело заново, залечить любую рану, вправить любую кость, но слепок, по которому он строил, был снят с того момента, когда они впервые срослись друг с другом, — с изуродованных каналов и нервов, обугленных изнутри ритуалом Чёрных Собирателей.

Себастиан безбожно затянул с последней жертвой, еще до возвращения в Грейфолл. Поэтому голодный древний поступил так, как делал всегда, когда носитель жадничал: ушел в спячку и принялся кормиться тем, что было под рукой, то есть самим Себастианом. Оттуда и серые пятна — это первые признаки того, что его душа слабеет. А уж теперь… он не видел, но чувствовал, что под одеждой большая часть его тела покрылась серыми безжизненными пятнами. И нужно было срочно решать эту проблему.

Имелся у этого кормления и