Феодал. Том 8 - Илья Рэд

Новиков до сих пор помнил ночные подвывания гигантских чудовищ. Звери в темноте рычали, шипели, ревели, бились и визжали от боли за право вкусить добычу первыми. Земля сотрясалась от драк, про сон в такой обстановке можно было забыть. Кажется, те еле отросшие волосы на макушке у Потапа поседели тогда от страха.

Всё в «Жёлтом-6» было невероятно больших размеров, а для их поддержания требовалось обилие дичи. Каждый километр строго закреплён за стаей хищников или одиночным гордым охотником. Не приведи бог сунуться на чужую территорию — разорвут без выяснения причин. Всё просто — это моя земля, тут ходить нельзя, моя речка, мои угодья, а раз зашёл, значит, намерения недобрые таишь. Берегись.

Маленькому человеку в таких обстоятельствах без чужой помощи не выжить, но Потап смог. Спас дар общения с живым миром.

«Почти пришли, хм, вроде всё на месте…» — сказал себе Новиков спустя шесть часов обходных путей.

Хоть он и знаком с множеством обитателей приснежных земель, но его не было почти с месяц. За такой срок положение в иерархии легко могло поменяться: зачем лишний раз нервировать новых хозяев? Важно понимать чужие потребности. Кто уважает порядок и обычаи дикого мира, тот живёт долго. Не факт, что счастливо, но долго.

Так бы Потапу потребовалось куда меньше времени на свой поход, но осторожность заставила сделать крюк.

— Вьють-вьють! Пота-Пота вернулся! Пота-Пота вернулся! — мелкая по здешним меркам птичка величиной с собаку радостно испускала трели, привлекая внимание сородичей.

«Пота-Пота» — это, конечно же, он. Толмач приветственно помахал рукой сидевшей на суку болтливой спутнице. Когда-то маг с высоченных деревьев не слазил неделями. Боялся. Тогда и сдружился со многими пернатыми.

Пёстрая порода «малюток» называлась чьяска. Каждая особь строго индивидуальна, со своим уникальным оперением, топорщащимся во все стороны, из-за чего чьяски казались круглым пушистыми комками. Питались те исключительно фруктами, плодами и насекомыми. От природы любопытны, дружелюбны и глуповаты (гибли часто почём зря). В лесу их было очень много!

Конкретно эта стайка из полутысячи птиц облюбовала себе данное дерево и самки за всю жизнь никуда не переселялась. Они могли улетать на день, неделю или даже месяц в поисках самца, но неизменно возвращались. Здесь было их гнездовье.

— Пота-Пота, дай лунные зёрна! Пота-Пота, дай-дай-дай! — заголосили сверху.

Поднялся сущий гвалт, стая передавала новости о возвращении двуногого кормильца, мельтешила, порхая тут-там, больше привлекая внимание хищников.

— Да тише вы! Помогите, раз такое дело! — строго прикрикнул он, выставив обе руки вверх.

Двое чьясок приподняли его над землёй, каждая ухватившись за ладонь, ещё двое присоединились и цапнули за лодыжки. Так, болтаясь на высоте десятиэтажного здания (если такие существуют), он добрался до знакомой толстой ветки, где в своё время прятался от невзгод. Родные узловатые переплетения вызвали смешанные воспоминания: там была и теплота от первых приютивших его животных и переживания за свою никчёмную жизнь, озабоченность добычей пропитания, первые болезни…

— Скучала без меня, Хриза? — сказал он, присев и обняв ту самую болтушку, своего лучшего друга в стае.

— Мы думали Пота-Пота всё, а Пота-Пота ушёл и не предупредил, — обиженно произнесла чьяска, но толмач знал, чем её задобрить.

— Обязательно расскажу, где побывал, а сейчас лунные зёрна. Идём.

Вот с этого надо было начинать. Его проводили по ветке как короля: тут тебе и пешая процессия спереди и сзади, а также «стража», плывущая по воздуху с боков.

Они именно плыли. Распушённое оперение позволяло парить с собственным весом, а чёрный хвост, как весло задавал направление: вверх подталкивали, вниз, вбок, наискось — куда надо, туда и подлетит. Также особое оперение даровало им способность застывать на месте, они этим пользовались для своей защиты.

Общий окрас синий, но оттенки различались: кто-то темнее, кто-то светлее. Потап приблизился к обильным гроздьям костянок молочно-белого цвета. Незрелые. Им требовался месяц, чтобы посинеть и раздуться в десять раз до размеров чьясок. Тогда-то их и поклюют.

Вы, наверное, уже догадались, что окрас спелых плодов и стайки птиц схожи? Это неспроста. При появлении хищников чьяски застывали в воздухе, имитируя собой плоды. Раздувшееся оперение дурачило оптической иллюзией, и охотник оставался ни с чем. Уникальные оттенки только добавляли правдоподобности, ведь не все ягоды созревают одновременно. Магзвери превосходно различали всю природную палитру, «идеальный» фрукт вызвал бы у них подозрения.

Потому чьяски и держались за свой цвет, стремясь передать его потомству. Женские особи всегда рождались одного с матерью окраса, а вот самцам в этом плане приходилось несладко — при несовпадении оперения они покидали стаю в поисках нового дома.

Потап коснулся рукой лунного зёрнышка, входя в контакт с плодоносящим древним деревом. Сейчас сохранялось «молочно-белое» окно — раздолье для пернатых хищников, а вот чьяски боялись высовываться.

«Мы это поправим», — сказал он себе, выстраивая привычный ряд проекций.

Фитомантии Новиков обучался стихийно, много практиковался и «беседовал» с испытуемыми, отслеживая отклик на свои действия. Так как он вливал собственную магическую энергию, а не забирал, дерево было не против такого сосуществования. В благодарность Потап отдавал на подпитку одну десятую часть. Для древесного гиганта это как концентрированная сладость, она откладывалась про запас и медленно расходовалась.

Плоды стремительно увеличивались в размерах. Толмач шагнул назад, избегая сдавливания со всех сторон. Гроздь плавно меняла цвет на синий, перекрашиваясь и разрастаясь на глазах. Бо́льшую часть склюют, но где-то треть оставят для маскировки от врагов. Таким образом, смертность чьясок на этом участке заметно сократилась, и «Пота-Пота» быстро стал другом стаи.

На вкус лунные зёрна напоминали смесь недозрелой черники и можжевельника. Увы, но желудок Новикова ненавидел эту дрянь. Пищи вокруг много, но почти вся выворачивала наизнанку, а после ждала апатия, повышенная температура, обезвоживание и диарея.

Его буквально выкармливали с клюва, как птенца, чтобы не дать помереть: приносили воду, всевозможных личинок (даже не спрашивайте, какие они на вкус), подбирали съедобные растения. Хриза умудрялась иногда притаскивать кусочки свежего мяса, когда помирал какой-нибудь травоядный гигант. В суматохе драк за добычу малютка пользовалась моментом и воровала. Понятное дело, её клюв не приспособлен для такого, но Хриза старалась.

Кстати, именно она отыскала раненую Томофоку и предупредила Потапа, но это уже другая история, становление дружбы между ирбисом и человеком. Кошечка молодая по меркам зелёной стороны и должна вымахать в два раза больше. Если брать людскую шкалу возраста — она подросток. Строптивый, гордый, местами вредный, но благодарный за спасение. Потап её выходил.

Оставив одну ветвь, он перебрался на другую и накрыл шикарный стол для чьясок.

— Фух, наконец-то я