Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

— Колдуна! — я даже ладонью по столешнице хлопнула от негодования. — Это он вмешался, я уверена!

— О, как, — многозначительно хмыкнула подруга.

— Я просила не вмешиваться!

— Судя по твоим рассказам — этот парень делает только то, что он сам хочет, — пожала плечами Дана, — но он начал мне нравиться.

— Мне тоже, — призналась я, — но это не повод вмешиваться в мои дела! А если Рома сейчас…

— Ничего Рома не сделает, все будет хорошо, — загадочно ответила Дана, — а если сделает, то пусть Колдун и разбирается. А если он пропадет, то я попрошу Хасана, ты же знаешь, что два его младших брата работают в органах?

— Мне неудобно просить Хасана. И тебя, — призналась я, — мне кажется, что я пользуюсь твоей дружбой, а это не так!

— Янина, мы с первого класса дружили и до выпуска. Потом пути разошлись, да, но это ничего не меняет. А для чего еще нужны друзья, если не помогать? Ты меня постоянно выручаешь, особенно сейчас, когда я не всегда в форме. Львиную долю задач взвалила на себя. Я обязана тебе ответить добром на добро. И не думай ни о чем. Почему-то я уверена, что твой Колдун — отличный парень и все решит.

— Знаешь, иногда смотрю на него и тоже думаю, что отличный. А потом этот отличный что-нибудь отчебучивает. Как алименты, например…

— Он тебе нравится.

— Нравится. Но мне страшно, — призналась я, — я боюсь, что он со мной только потому, что пострадало его эго, и плохо верю во внезапно проснувшиеся чувства. Словно он сам себе пытается доказать, что все еще мачо. И что ему не отказывают.

— А второй собрат по коллективному спорному скудоумию?

— Начнем с того, что ему двадцать пять…

— На этом и закончим, — засмеялась Дана под мой согласный кивок.

— Мы с Николаем приятели, и он у меня учится, на этом все, — закончила я.

— Мудрое решение. И что ты с Колдуном делать будешь?

— Не знаю, — нервно пробормотала я, — утром было желание спрятаться, потому что сегодня я должна сказать ему, вместе ли мы. А я не знаю, что сказать. А сейчас есть желание его хорошенько поколотить.

— А сердце что говорит?

— Что он отличный парень.

— А голова?

— Что он вредный, вспыльчивый, заносчивый засранец!

— Но быть с ним ты хочешь?

— Данелия, — взвыла я, хватаясь руками за голову.

— Мне-то можешь правду сказать.

— Хочу, — пробурчала я.

— Так дай. Шанс в смысле. А потом будем разбираться. Если совсем плохой окажется…

— Хасану пожалуемся? — засмеялась я.

— Легко! — махнула рукой подруга. — Я еще поплачу, тогда Колдуну точно хана.

— Ты очень коварная женщина, — я сузила глаза и состряпала серьезную моську.

— Я просто верная подруга, — подмигнула Дана.

— Это да, хорошо, что ты вернулась.

— Это да, — глаза подруги подернулись романтической дымкой, а сама она погладила свой животик, уйдя в свои воспоминания.

— У меня дел на сегодня больше нет, — я глянула на настенные часы, которые показывали шестнадцать двадцать.

— У меня тоже, Хасан через десять минут закончит, и домой поедем. Тебя подвезти?

— Нет, я сама.

— А чего на байке Колдуна не ездишь? Подарили, могла бы и попользоваться.

— Ага, как в любимом фильме Тихона про плохую училку. Не уверена, что родители учеников оценят училку на байке, а нам деньги нужны. Ладно, я домой.

Я взяла сумочку, попрощалась с подругой и, пока шла к выходу, крепко задумалась. Колдун не звонил и не писал мне сегодня. Занят или передумал разговаривать?

Но уже неплохо зная Тихона, я могла с уверенностью сказать: этот парень двигал строго вперед, видел цель, не видел препятствий и всегда добивался своего.

Вышла на улицу и застопорилась. Колдун сидел прямо на лесенке и с кем-то разговаривал по видеосвязи.

Я тихонько подошла к нему со спины, заглянула и хмыкнула. На экране в качестве собеседника была кастрюля. Обычная, трехлитровая, керамическая.

К ней, собственно, Тихон и обращался.

— Я цыпленка маму жарил!

Интересная, однако у него беседа с посудой! Интересно, кастрюля ему отвечает или еще рано вызывать неотложку?

— Заканчивай эту фигню, пока сама кеды на иконостас не откинула, поняла?

В голове почему-то пронеслось крылатое «горшочек не вари», но кастрюля неожиданно ответила человеческим голосом:

— Тиш, не бузи, все нормально будет, обещаю.

Я села рядом и, с трудом сдерживая смех, посмотрела ему прямо в глаза. Колдун соображал быстро, посмотрел на экран и рявкнул:

— Машка, покажись, мать твою за ногу, люди думают, что я с кастрюлей разговариваю.

— Ой, ну полежишь в клинике, там как на курорте почти. Тепло, тихо, мухи не кусают, друзей найдешь. Главное, от престола сразу отрекайся и со Сталиным не спорь, иначе в заднюю палату переведут! — смеясь, ответила ему сестра.

— Короче, мелкая, никаких гонок, найдем тебе деньги без них, поняла?

— Да-а-а, — так протянула Марья, что сразу стало ясно: не поняла!

— Уши откручу и к шлему приклею, — пригрозил ей Тихон.

— Да-да, пока! — И отключилась.

— Вот же коза блохастая! — вознегодовал он. — Прикинь, на гонки подписалась за деньги, не хватает у нее на мотошколу. В башке ветер и сборная тараканов по непредсказуемости.

Он опустил голову, посмотрел на меня из-под ресниц и уже совершенно другим голосом закончил:

— Я скучал, кошка.

— Встань, пожалуйста, — попросила я.

— Что такое? За мое мужское здоровье беспокоишься?

— Очень, — честно призналась я.

Мы оба встали на ноги, я подумала и поднялась на ступеньку выше, чтобы оказаться с ним на одном уровне, а не задирать голову, чтобы хорошенько поскандалить.

— Я тебя просила ничего не предпринимать? — рявкнула я.

— Просила, — согласился Колдун.

— А ты что сделал?

— А потом ты сама просила накосячить, чтобы я не был такой идеальный. Вот, накосячил.

— Обещал не вмешиваться! — ахнула я, не зная, что еще ответить.

— Я обещал не усугублять, не вмешиваться не обещал, — очаровательно улыбнулся он, — а что такое? Алименты пришли?

— Пришли, — прорычала я, — но ты… Ты…

— Засранец твоей мечты, — закончил Колдун, — а ты моя кошка, да? Ведь моя же? И отношения у нас с тобой серьезные, да?

— Колдун…

— Ты моя? Потому что, если нет — я пошел.

— Куда? — не поняла я.

— А я с чужими женщинами не ругаюсь, — он сверкнул глазами и почесал затылок.

— А со своей? — уточнила я.

— Со своей — любой ее каприз, — промурлыкал он, — хочешь скандал — будет скандал. Так что, ты моя?

— А ты? — Мой голос, конечно, решил сесть и охрипнуть именно в этот момент.

— Забирай меня полностью, кошка, пользуйся как нравится. Твой целиком.

— Не искушай меня, — я вдруг вспомнила, что такое флирт. И