41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

Они здесь совсем расслабились. Очень глубокий тыл, спокойно как в раю.

Я посчитал пленных и неожиданно обнаружил, что не хватает здоровяка-пулеметчика, клеившего днем грудастую польку.

— Где ваш пулемётчик? — спросил я толстого очкастого фельдфебеля.

Тот несколько секунд растерянно хлопал глазами, затем, с опаской глядя на мой автомат, выдал:

— Видимо учесал к своей польской курве. Здесь в километре польская деревня находится. Там она живет.

Затем фельдфебель увидел зарезанного часового, разом взбледнул и задрожал от страха.

— Когда должен вернуться? — спросил я строго.

— Часа через два, — проблеял толстяк. — Она его не только это… еще и самогону наливает.

Я подозвал саперов:

— Сколько вам времени понадобится для подрыва моста?

Сержант Смирнов задумчиво почесал затылок:

— С одной стороны он похлипче наших, ещё при царе возводили, — он показал на старательно замазанный вензель российской империи, — но тогда тоже строили на совесть. Часа за два управимся. Должны по крайней мере.

— Тогда приступайте. — Велел я. — Время деньги.

— Пулемётчик с оружием ушёл или как? — спросил я у фельдфебеля.

Тот посмотрел на оставленный мг-34 и пожал плечами.

— Не зли меня, плесень. — сказал я спокойно. — От меня зависит как ты встретишь день: в виде трупа или с раненой хорошо перевязанной рукой и легендой для трибунала как вы все героически отбивались от партизан.

Фельдфебель слегка оживился. Надежда выжить его вдохновила:

— Скорее всего Ганс взял с собой трофейный пистолет 35 года, который он отобрал у офицера-лягушатника во время французской компании. Пистолет так себе, но с серебряными вставками на рукояти, красивый. Ганс всюду с ним таскается. В Польше хотя и спокойно, но нас здесь всё равно не любят.

Я подозвал Вахромеева:

— Тут у нас пулемётчик загулял у местной панночки. С собой французский пистолет. Вернётся часа через два. Плюс-минус. Как думаешь, есть ли смысл идти стряхивать его с красотки?

Диверсант задумался, затем ответил:

— Лучше поставить пару секретов на пути возвращения этого молодца. Даже если прихватим его по тихому на паненке, то всё равно можно шум поднять. Вдруг кто из местных увидит, да и его полюбовница может начать орать во весь голос. Не резать же её за это на лоскуты?

Я стал расспрашивать фельдфебеля про дорогу в ближайшую деревню, да и про другие дороги. Кто по ним неожиданно может приехать и поломать нашу операцию.

Немец отвечал крайне неохотно, но ствол моего автомата был неплохим мотиватором.

— В деревню ведёт только одна дорога, по ней и местные крестьяне передвигаются, да и Ганс к своей польской зазнобе таскается. В ближайший город проложена другая дорога. Оттуда кто-то может приехать, но только если случайно. Тишина и глушь здесь.

— Вахромеев, нужно проконтролировать обе дороги, чтобы никто нашим саперам не помешал. — сказал я нашему главдиверсанту. — Но чтобы тихо, нежно, не нужно шуметь раньше времени.

— Пойду сам гляну и людей расставлю. — ответил он и двинулся выполнять приказ.

Саперы быстро разложили своё смертоносное оборудование и стали аккуратно прикреплять к опорам моста взрывчатку.

В процессе работы они спорили и переругивались, но как-то спокойно в рабочем режиме, обсуждая оптимальное расположение зарядов. Насколько я понял они рассчитывали попробовать немного сэкономить взрывчатки чтобы остался запас на случай если мост не удастся порушить в достаточной степени с первой попытки.

Мол, правильным образом всё срабатывает только при идеальных условиях. А так на самом деле, то взрывчатое вещество отсырело, то взрыватель рукожопый рабочий на фабрике делал, то провод где-то повредился.

Я к ним не лез. Главная добродетель любого руководителя дать задание, проконтролировать выполнение и ни в коем случае не лезть в сам процесс исполнения. Чтобы своей некомпетентностью не смущать подчинённых.

Пленные немцы слегка волновались относительно своей дальнейшей судьбы. Пришлось ещё раз громко пообещать им жизнь и аккуратные ранения, возможность отболтаться от трибунала.

Фрицы немного успокоились. Главное чтобы красные диверсанты сейчас не пристрелили. Конечно, после ранения и госпиталя их ничего хорошего кроме штурмовой роты на восточном фронте не ждало. Но им обещали жизнь, а это было гораздо лучше чем немедленная смерть. Даже там на восточном фронте есть возможность выжить, получив ранение и медаль за храбрость. А там глядишь и рождество в Москве случится.

Спустя час привели пулеметчика-казанову, перехваченному по пути на службу. Ему дали прикладом винтовки Маузер по довольной роже, отобрали трофейный пистолет и притащили к его товарищам.

Саперы почти успели подготовиться ко взрыву, когда со стороны города показалась колонна в несколько немецких грузовых машин.

— Вот же ж… — ругнулся я. — Как они не вовремя. Может быть мимо проедут?

Длинная очередь из сидевшего в засаде пулемета резанула по немецким машинам, продырявливая кабины, тенты, разбивая стекла, убивая водителей и солдат в кузовах.

— Теперь уже точно не проедут. — я выругался на излишне нервного пулемётчика, затем скомандовал ближайшему партизану:

— Ножкин, на тебе контроль пленных фрицев. Пока не дёргаются пусть живут, но если кто-то попробует поиграть в героев, то мочи без раздумий. Остальные к бою. Стрелять из винтовок и пулеметов.

Из попавших под обстрел машин посыпались уцелевшие фрицы, стремясь убежать в ближайший лесочек, укрыться от мощного обстрела в оврагах возле дороги. Партизаны начали стрелять в бегущих немцев.

Расстояние в почти три сотни метров предельное для МП-38, поэтому я сам не стал присоединяться к ним, и другим бойцам, вооружённым аналогичным образом запретил, а велел продырявить правые или левые руки пленным, чтобы не терять потом на это время. Все равно лишнего шума уже данной манипуляцией не произведём.

— Смирнов, — крикнул я главному саперу, — Вы ещё долго?

— Ещё пятнадцать минут на перепроверку и можно будет попробовать бахнуть, товарищ командир. — ответил тот бодро, но вид имел озабоченный.

— Постарайся не затягивать эти пятнадцать минут в три часа, — попросил я, — скоро здесь будет жарко.

— Сам слышу, товарищ командир, но в нашем деле спешка противопоказана. Как сделаем, так сразу же скажу.

Уцелевшие фрицы убежали в лесополосу, но хотя бы все машины были повреждены, а водители убиты.

У нас оставалась небольшая фора по времени.

— Вахромеев, пошли бойцов, чтобы добить фрицев и трофеи прибрать. — крикнул я нашему главдиверсанту.

Я нашел фельдфебеля и спросил:

— Как далеко до города и до ближайшего гарнизона?

— Полчаса на машине до города и столько же до гарнизона, герр офицер. — ответил тот морщась, баюкая раненую руку, которую партизаны успели ему перевязать.

— Значит час у нас ещё есть гарантированно, а потом как повезёт. — прикинул я, а затем пошёл искать горе-пулеметчика чтобы вставить ему за стрельбу без приказа. Но немного опоздал,