41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

— Ты откуда такой умный взялся, Ветров? — спросил я с одобрением в голосе.

— Сибиряк я, товарищ майор. Из охотничьей династии. Папа мой зверя бил, дед, прадед тоже. Знаю лес с трёх лет. — ответил Ветров с гордостью.

— Стоп, Ветров, а тогда почему ты не в снайперах как Вася Алексеев? — удивился я.

Разведчик поскучнел и досадливо махнул рукой:

— А нет у меня таланта к стрельбе, товарищ майор. Лес очень хорошо знаю, а стреляю всего лишь неплохо. У Васи талант от бога или какого-то его якутского духа, мне до него как до луны пешком. Если дадут в руки нормальную винтовку с хорошим прицелом, то стрелять буду, конечно, не хуже очень многих, но чудес, как он, не покажу.

Поэтому мне лучше в разведке. Меня и отец с дедом больше на силки и ловушки тренировали, когда поняли, что я стреляю на четвёрочку с минусом. Белке в глаз попадать я так и не научился.

А вот в ловушку поймать лесную плутовку очень даже смогу.

Глава 22

22 сентября 1941 года 22.20

Мы нашли своих погибших и похоронили их на партизанском кладбище.

Несмотря на то что благодаря подвигу Кузнецова враги не смогли застать нас врасплох, но потери в недавнем бою случились и у нас. Помимо ученика снайпера пали смертью храбрых сержант Безруков, красноармейцы Сидоров и Гонгадзе.

Перед тем как предали земле погибших партизан, я сказал короткую речь:

— Наши товарищи пали ради того чтобы мы продолжали жить и могли дальше вести борьбу с фашисткой нечестью. Они погибли ради жизни наших женщин, детей, стариков, ради нашей свободы. Наши товарищи погибли, но будут вечно жить в наших сердцах. Вечная им память. Земля пухом.

Четыре могилы добавились еще к нескольким десяткам тех кто доходил из рейда раненый из последних сил до базы (или кого приносили товарищи на руках), чтобы умереть уже здесь. А кого-то партизаны, если была возможность, приносили или привозили с собой уже мёртвыми. Для достойных похорон.

После отдания почестей погибшим партизаны вдумчиво занялись мародеркой.

Мы сняли с погибших егерей максимум того что смогли.

По размышлении Поликарпенко заставил нас забрать и форму егерей (с тех фрицев кого не сильно покоцало пулеметными пулями и гранатными осколками).

Советская и немецкая трофейная форма, если её постоянно таскать по лесам и зарослям, не имея возможности менять и полноценно чинить, довольно быстро приходила в негодность.

Многие бойцы, особенно из разведки, щеголяли в заплатках и выглядели не как бравые партизаны, а как оборванцы на паперти.

Кроме того, мы забрали все немецкие индивидуальные перевязочные пакеты, большая подмога для нашего партизанского госпиталя.

Зольдбухи и жетоны мы заботливо оставили немецкой похоронной команде. Что мы нелюди что ли мстить мёртвым?

Мы люди отходчивые — убили немецких захватчиков и сразу же простили. Правда по предложению Ветрова перенесли погибших фрицев подальше от базы и закидали валежником. Чтобы если снова понадобится база, не давиться трупным запахом.

Разведчики, которым пришлось заниматься переноской немецких трупов, если и материли Ветрова за его предложение, то тихо про себя, потому что понимали что легче трупы оттащить подальше чем потом обустраивать новую базу.

Закончив дела, мы пошли груженные как мулы обратно к новой точке дислокации отряда.

По пути мы несколько раз делали затейливые петли, путали следы, пробегались по руслам ручьёв, ставили мины, чтобы противник, если захочет нас преследовать, остался на окружающих берёзках по частям.

Вернулись мы на новую базу глубоко за полночь, усталые как загнанные лошади.

Легли спать даже не помывшись с дороги, забившись в общую свободную землянку чтобы никого не смущать запахом въевшегося в одежду пота и ароматом нестиранных портянок.

На утро я хорошенько умылся, позавтракал под кофе, после чего мы вернулись вместе с комиссаром, Приходько, разведчиком Ветровым и нашим главдиверсантом Вахромеевым к обсуждению клятого моста.

Немцы разворачивали генеральное наступление на Москву, Ставка через Пылаева приказывала- умоляла хоть убиться нам всем партизанам вместе взятыми, но разобраться с клятой артерией снабжающей немецкое наступление на Москву.

Мы сидели над картой, вертели её так и сяк.

Можно было бы отправить туда на разведку Ветрова, но Голос мне без всяких разведчиков поведал, что фрицы увеличили охрану моста вдвое, пригнали ещё пару танков, посрубали ближайшие деревья на пару сотен метров, поставили несколько пулемётных вышек.

В общем убиться о мост было легко и просто, а вот подорвать как-то не очень.

Неожиданно мой взгляд скользнул вверх по карте на запад в сторону Польши.

Там на три сотни километров ближе к столице рейха тоже был железнодорожный мост.

— Голос, — спросил я мысленно, — а как фрицы этот мост в Польше охраняют?

— Можно сказать никак не охраняют. — Ответил Помощник архитекторов реальности с явной иронией в голосе. — Десяток пенсионеров, вооружённых винтовками Маузер, фельдфебель с МП-38 и пулемёт мг-34 с расчётом.

Поляки сейчас смирные, полностью легли под фашистов.

Хотите попробовать устроить рейд в Польшу? Идея в принципе неплохая. Это в Белоруссии у немцев фактически второй фронт открылся, а там тихо и спокойно. Если мост подорвать качественно, то на несколько дней снабжение по этой линии встанет, а потом всё равно будут серьёзные ограничения. Полноценный мост строить долго, а временный тяжелые составы с танками или боеприпасами не потянет.

Только далековато этот мост от вашей базы, разумный.

— Значит нужно будет захватить немецкий транспорт, переодеться в фашистскую форму и прокатиться с туристической группой в Польшу. — подумал я.

— У партизанского командира Иванова припрятаны два опель-блица. — на всякий случай сообщил Голос.

— Значит не придётся и захватывать. — обрадовался я, после чего поделился своей идеей с окружавшими меня партизанами.

Сначала мой план не вызвал особого энтузиазма. Это в первые дни и недели войны немецкий тыл представлял из себя хаос, где почти беспрепятственно могли двигаться целые полки красной армии, попавшие в окружение.

Сейчас же фашистский ордунг всё больше и больше царил на территории Беларуси. Кататься свободно на машине без необходимых бумаг не было никакой возможности.

Хоть у нас и было достаточно трофейной формы и оружия, но с нужными документами и бензином наблюдались большие проблемы.

— Проедем проселочными дорогами, — предложил я, показывая по карте маршрут.

Крайне заковыристый путь. Народ смотрел недоверчиво.

— Я поеду с группой и проведу мимо немецких патрулей. — пообещал я.

Тут товарищи заулыбались и расслабились. В мои провидческие способности они успели поверить очень крепко.

— Я тоже поеду, — почти одновременно заявили комиссар и мой зам.

— А вот хрен вам, — обломал я их. — Останетесь на хозяйстве. А то что у нас с отрядом будет если всё руководство в туристическую заграничную поездку усвистает? Бардак и моральное разложение случится.

Со мной поедут группы Вахромеева и