41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

— Согласен, — ответил я. — Убивать своих даже ради святых целей плохая идея.

Особенно если это простые солдаты, которые охраняют высокопоставленного мудака по приказу и из чувства долга.

Я увидел издали красноармейца Ковальчука, который топал со старой базы на новую, весь увешанный трофеями по самые брови. Пыхтел, потел, но не бросал тяжесть.

При чём какое забрать имущество выбирал он грамотно: только патроны и гранаты, так как трофейного оружия у нас был даже избыток, а вот с боеприпасами дело обстояло как раз строго наоборот.

Слишком быстро тратили в бою.

— Ковальчук, — позвал я его тихо, когда он поравнялся со мной, — Да не ори ты на весь лес, а то всех фрицев сейчас сюда соберёшь.

Партизан с выпученными от ужаса глазами обоими ладонями зажал свой рот и задушил испуганный крик в своём горле.

— Ты чего так испугался? Я вроде бы не такой страшный чтобы взрослого мужика пугать. — усмехнулся я.

— Товарищ майор, так ведь вы… так ведь вас… там… — начал заикаться Ковальчук.

— Отставить заикаться, Ковальчук, про то что видел приказ: забыть и не болтать. Это совершенно секретная информация.

— Есть, забыть и не болтать. — ответил тот, начиная приходить в себя.

— Кстати, молодец, что не забыл патроны и гранаты забрать. — похвалил я красноармейца. Не всё же его ругать. Надо и хвалить подчинённых, особенно, когда есть за что.

— Так товарищ Приходько нам каждый божий день на построении в головы вбивает какие трофеи нужнее всего: боеприпасы и жратва. Кстати, эти егеря почему-то совсем пустые на еду были, товарищ майор. Даже странно. Хотя я мешки у всех вроде проверил. И нескольких для гарантии ножиком горло перерезал, хотя вы это и не одобряете. За это извиняюсь, конечно, но не сильно.

— Видимо до сих пор действует приказ ограничивать продовольствие в партизанских зонах. Хотят нас сволочи с голоду уморить. — выругался я. — Что касается добить егерей, то здесь даже я не против. Больно уж лютые они для нас, партизан, враги. Давай мне половину своего груза или даже немного больше. Смотрю ты весь умаялся.

Спорить и строить из себя богатыря Святогора Ковальчук не стал. Наоборот, с большой охотой поделился грузом, потому что пер уже из последних сил.

— Там ещё немало осталось, товарищ майор, — сказал Ковальчук грустно. — Надо будет товарищей послать забрать, пока фрицы не зацапали наши трофеи.

— Доберемся до новой базы, сразу же отправим разведгруппу и товарищей для переноски грузов. — пообещал я ему.

Моё возвращение никого из партизан не удивило, все уже привыкли, что командир возвращается из любого пекла без единой царапины, а вот живой и почти здоровый Ковальчук (небольшая рана не считается) партизан искренне обрадовал.

Ещё больше всех порадовала новость, что мы с ним вдвоём зачистили всех егерей. В это тоже сразу все поверили несмотря на невероятность истории.

Я приказал разведчикам готовиться к выходу на недавнее поле боя за трофеями.

Поликарпенко тоже увязался с разведчиками на старую базу.

— Знаю я этих вояк, — ворчал он, — возьмут всё что угодно кроме того что действительно нужно.

Мы с Прибытько только руками развели и разрешили. А куда нам было деваться? Он бы нам потом своим гундежом выел бы всю печень.

Я, обняв и поцеловав жену, тоже вызвался пробежаться с разведкой.

Пока общался с Голосом, выяснил, что лимит на сто вопросов в плане информации сейчас уже не актуален. Эксперимент закончился, поэтому ушли и ограничения. Не то чтобы я мог теперь задавать сотни вопросов в день, вернее, конечно, мог, но ответы тоже требовали немало энергии, запас которой был у Голоса всё-таки не бесконечный.

При чрезмерном расходе на информацию могла израсходоваться целая жизнь, а то и не одна из уже не слишком большого лимита оставшихся. С другой стороны, на войне нередко бывают случаи когда нужные сведения важнее даже десятка жизней.

Я сразу же попросил Голос уточнить про количество егерских десантов, заброшенных в наши леса, и обрадовался, услышав, что пока лишь один наш отряд удостоился такого пристального внимания немецкого командования.

Было бы неприятно узнать, что нам сегодня повезло, а вот соседям не очень.

Единственное, оказалось, что сразу пять егерей среди этой команды выжило. Получили по паре-тройке ранений, потеряли в бою сознание, но сейчас вполне оклемались и по рации пытаются запросить помощь. Ковальчук, неопытный убивец, не стал тыкать ножиком в каждого из сотни фрицев. Прикончил только тех кто активно стонал и матерился от боли.

Нужно поторопиться, забрать трофеи и прикончить недобитков прежде чем немцы смогут организовать для них спасательную операцию.

— Надо поторопиться, товарищи, — негромко крикнул я разведчикам.

Мы ускорили движение. Натруженные долгой беготнёй по лесу мышцы застонали, но волка ноги кормят.

Я гнал разведчиков не потому что боялся немецкой подмоги, а из-за опасения, что егеря-недобитки успеют организовать себе оборону на нашей старой базе так что без серьёзных потерь их будет не выбить.

Едва-едва успели, так как немцы смогли перевязаться, расставили пулемёты для круговой обороны в командирском окопе, только вот это не спасло их от метко брошенной гранаты разведчика Ветрова, умевшего ходить по лесу быстро и бесшумно, несмотря на поистине медвежьи размеры.

Уцелевших от взрыва гранаты егерей мы добили короткими экономными очередями.

После чего занялись трофеями.

Поликарпенко заставил нас забрать горные ботинки всех егерей, так как ходить в них было по лесу гораздо удобнее чем в немецких же трофейных сапогах. Советские армейские сапоги, напомню, мы уже давно все до единого сменяли селянам на еду и полезные в быту мелочи.

Кроме того, наш завхоз заставил нас собрать и фирменные егерские кепи. Мол, тоже полезный в лесу предмет одежды. Особенно с весны до осени. Зимой уже не так хорош, потому как уши мёрзнут.

А в паре ящиков нас ждала настоящая находка для партизан: немецкая взрывчатка в виде тротиловых шашек, электровзрывателей, катушек тонкого медного кабеля и подрывная машинка.

Наш сапёр как увидел всё это богатство, так едва не расплакался от радости.

— Это ж минимум десяток немецких эшелонов или мостов. — сказал он вне себя от счастья.

— Интересно зачем егеря с собой взяли взрывчатку? — удивился я.

Разведчик Ветров рукой обвел нашу базу:

— Если оставить это хозяйство целым, товарищ командир, то мы всё равно будем его использовать хотя бы как промежуточную базу. Она ближе к выходу из леса, чем наша новая база. Для наших разведчиков и диверсантов самое то здесь останавливаться.

Поэтому у фрицев задача была по-видимому не только нас уничтожить, но партизанский форпост