41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

— Вы очень правильно говорите, товарищ комиссар, прямо как на митинге по повышению надоев козьего молока среди шахтёров Донбасса. — ответил я с улыбкой. — Просто вы очевидно забыли, что недели две или три назад группа Вахромеева ходила вокруг этого железнодорожного моста по приказу Москвы и обнаружила там очень хорошую охрану. О которую может убиться не только наш отряд, но ещё и несколько соседей вместе с нами. Самое печальное, что убиться бестолку.

К тому же мост через реку, насколько я знаю, недавно возвели. Это наш советский мост, построенный на совесть. Взорвать такой это не фунт меда слопать. Нужно много взрывчатки. Её нужно правильно установить, на что потребуется немало времени. Тем более что немцы наверняка знают про наш интерес к этому мосту и приготовили ловушку, а может даже и не одну…

В этот момент и раздались звуки выстрелов, прервав наше совещание.

— Вроде бы из глубины леса доносится, — удивился Прибытько.

Я использовал право подсказки Голоса и хлопнул себя по лбу:

— Это егеря… скорее всего… с роту численностью… наверное… наткнулись на кого-то из наших… видимо на учеников Васи Алексеева… прыгнули на парашютах под утро чтобы обойти наши минные поля. Так что тревога, товарищи, всем занять места согласно заранее утверждённого плана обороны базы.

План разрабатывал и воплощал в реальность педантичный Прибытько. Я его только утверждал.

Под руководством моего зама выкапывались огневые точки, окопы полного профиля, обложенные толстенными брёвнами и каменюками, благо вокруг этого материала хватало.

Каждый окоп и огневая точка прикрывали друг друга, давая обороняющимся партизанам возможность сильно потрепать атакующих немцев в случае необходимости.

По пути я перехватил куда-то заполошенно бегущую жену, держащую в руках винтовку-трехлинейку:

— Боец Пухова, на месте стой, слушай команду: охранять командира отряда.

— Но у меня по плану прикрытия… — стала она возражать.

— Боец Пухова, после боя три наряда на кухне вне очереди за пререкания с командиром, а сейчас следовать за мной, — строго сказал я.

— Есть, — попробовала вытянуться она и радостно улыбнулась.

Мы добежали до командирского окопчика на холме в центре базы. Отсюда и обзор был неплохой, чтобы руководить обороной, и сектора обстрела хорошие для трофейного мг-34, стоявшего в основной огневой точке.

В это время гражданское население отряда шустро собирало наиболее необходимые вещи и уходило вместе с Прибытько и хозвзводом на нашу новую базу, расположенную дальше в лесах, окружённую болотами.

Нам нужно было выдержать с час боя, чтобы дать им возможность гарантированно уйти, а потом и самим потихоньку сваливать.

Теперь когда фрицы точно установили местоположение нашей нынешней базы, оставаться здесь было невероятной глупостью. Даже если они не перебьют нас сейчас, то ближайшей ночью или уже завтра разбомбят с самолётов все в округе в пару километров диаметром. На немцев сейчас работает вся европейская промышленность, французская, чешская, недостатка в бомбах и боеприпасах они явно не испытывают.

— Боец Пухова, стрелять только по команде, когда фрицы появятся с того или с того направления. До этого момента сидеть тихо и не отсвечивать. — строго сказал я.

— Есть, товарищ майор, — Олеся задорно улыбнулась, поправила выделенную ей трофейную каску, затем положила винтовку на брувестр и стала ждать появления фрицев.

Егеря появились лишь спустя минут пятнадцать. Сначала они разделались со снайпером, сорвавшим неожиданность их атаки. Немцы двигались по лесу грамотно, прикрываясь деревьями, высматривая цели для своих автоматов.

Пулемётчик Тарасов по моей команде резанул по егерям длинными очередями, надеясь завалить сразу как можно больше, но попал только в трех, остальные успели попрятаться.

Я сделал пару коротких очередей, скорее не для того чтобы в кого-то попасть, лишь бы фрицы не высовывались и сами в нас не стреляли.

Егеря быстро подтянули несколько пулемётов, и густо полетевшие над головой пули заставили меня сильнее вжаться в окоп.

Жена пальнула раз, затем ещё раз, затем спряталась. Разумеется, не попала, но стреляла довольно грамотно, не сильно высовываясь из огневой точки. Умничка.

Основная задача рядового бойца в бою это не проявление никому не нужного героизма. Основная задача это выполнять приказы и не заставлять командира после сражения писать на него родственникам похоронку.

Немцы сначала залили нас ливнем пуль, мы отвечали экономно, но довольно эффективно благодаря лучшим заранее оборудованным позициям. На поле боя сложилась патовая ситуация.

Расчёт немцев был на неожиданность атаки, на возможность застать партизан врасплох. Для этого и была выброшена в глубь леса рота егерей на парашютах. Только вот при такой высадке много боеприпасов с собой не утащить. Особенно если потом придётся побегать по лесу. Создать мощный огненный удар на первые полчаса боя ещё можно, а потом патроны и гранаты у егерей стали заканчиваться, тем более что они успели уже основательно потратиться на Кузнецова, а партизаны не только не разгромлены, но даже и не понесли каких-то существенных потерь. Слишком уж хорошо продумана и сделана была система обороны нашей базы. Спасибо Прибытько.

У немецкого командира были две возможности: первая это рискнуть, бросить своих солдат в атаку, смириться с большими потерями в надежде решительным рывком сломить сопротивление партизан, вторая — это остаться на теперешних позициях и положиться на то что у лесных бандитов патроны закончатся раньше.

Немецкий командир решил не рисковать драгоценными жизнями своих подчинённых. Послышались команды на немецком, и железный дождь из пуль стал реже и осмысленнее.

Егеря стали стрелять более прицельно, экономя патроны.

— Боец Пухова, слушай команду: отходи по заранее утвержденному плану на новую базу, — Велел я, шлепнув означенного бойца пониже спины.

— А как же ты? Я без тебя никуда… — Все-таки не умеют наши жены выполнять команды мужей, вечно пытаются возразить. Наша советская власть в этом плане сильно разбаловала русских женщин. Толи дело в странах победившего ислама.

— Команду командира выполнять, — рявкнул я. — Я отхожу через полчаса.

Олеся фыркнула, с обиженным видом подхватила винтовку и аккуратно, пригибаясь, двинула по окопу уходя от линии боевого соприкосновения.

Пылаев на эту сцену отозвался лёгкой молчаливой улыбкой.

— Кстати, комиссар, ты тоже сворачивай удочки. Нам эта перестрелка уже в минус идёт. Враг почти не погибает, а дефицитные боеприпасы тратятся. Это у фрицев снабжение патронами и гранатами идёт регулярное, а у нас только при оказии. — сказал я ему.

Комиссар стрелял из своего ППД короткими очередями в два-три патрона, каждый раз тщательно целился.

— Опять останетесь прикрывать?- спросил он с явным неодобрением в голосе.

Пылаев считал, что жизнь командира отряда гораздо ценнее чем жизнь простого партизана. При чём справедливо считал.

— Вы же знаете, что я точно вернусь… а вот остальные вряд ли. — напомнил я ему.

Он выругался, дал еще пару очередей