Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

— Хочешь побыть один? — спросил Лэрик.

Я мотнул головой.

— Нет. Но чтоб никого, кроме своих. Невыносимо что-то…

— Ты плачь, если хочешь, — сказала Глейза. — Иногда помогает.

— Я не могу больше, — сказал я. — И мне не поможет. И вы не думайте, ребята… мне не помешает сделать всё, что нужно. Вот увидите.

— А мы и не думаем, — сказал Рошер. — Мы с тобой, ты ж знаешь.

Я знал.

Рядом с ними мне даже удалось задремать. С ощущением, что я очень много потерял — но не всё.

И что я не один.

Глава 17

Я спал, а они тихонько разговаривали рядом — и я слышал сквозь сон их голоса. Очень успокаивало. Даже боялся, что они решат, будто мне мешают, и уйдут — а ведь всё наоборот же. Я вот слышал их голоса — значит, они все здесь.

Поэтому я, конечно, приютился кое-как, и Лэрик опирался спиной на мои колени, а на мою подушку облокачивалась Глейза, её локоны моё лицо задевали иногда. Всем, наверное, было неудобно, но никто не уходил. И хорошо. Я странным образом по-настоящему выспался впервые за несколько дней.

И обед у нас случился поздно, а за обедом я бы здорово поржал, если бы у меня были силы: высочества пытались меня кормить, и Рошер им помогал как мог — немного мы поменялись ролями.

Нас никто не трогал: мудро и милосердно решили, видимо, что нам всё-таки надо хоть немного прийти в себя. Дали нам возможность обсуждать некоторые такие штуки… не для посторонних. Наши личные.

— В шикарной коллекции страхов у меня — новенький, — мрачно сказал Рошер. — Трещина. Не знаю, как вы, а я себя неуязвимым вообще ни секунды не чувствую. Особенно когда Гелхард рассказал, что можно через страх за близких.

— Нельзя уже, — напомнил Лэрик. — Шельд грохнул этого гада, теперь у них рабочей методики нет… Шельду мы памятник поставим, ребята. На площади Пылающего Сердца, где сейчас Химель торчит — а Химеля в переплавку, мерзость такую…

— В прекрасном будущем? — спросила Глейза.

— Представляете: ни ведьмаков, ни упырей, — сказал Лэрик неожиданно мечтательно. Некроманты — в армии, как в Прибережье, все белые, как в Прибережье… как Валиен! Рошер эль жрёт с артиллеристом, пехотинцами и некромантом… как думаешь, Рошер, особый корпус для них был бы? Особый некромантский?

— Не так их много, — сказал я. — Вместе со всеми бы учились, только курс особый.

Рошер неожиданно улыбнулся.

— А здорово ведь! А инквизицию отменили?

— Ну ты скажешь, сюпруг! Как инквизицию отменять⁈ А кто ведьмаков, упырей и всякую погань у нас будет вычищать, интересно? Будет новая инквизиция…

— Как Шельд…

— Вот да! Как Шельд, как Шантэр… кого люди Шельда порекомендуют, в общем!

— Выжили бы они…

— А мы на что! О, слушай, Валиен, я придумал: ты вот и будешь главой Псов Господних! Идея⁈

— Ваше высочество так размечтались, что заносит, — у меня даже улыбнуться получилось. — Я такой инквизитор прям…

— А почему нет?

— А с клиром что делать? — спросила Глейза.

— А инквизиция — на что нам?

— Как у тебя всё легко…

— Иерарха сразу грохнуть. По законам военного времени…

— Интересно, где нового возьмём… сколько я ни видела чинов выше Преподобных — они поголовно ведьмаки…

— А как в древности… собрать совет святых людей Великого Севера… Иерарха Прибережного, Иерарха Междугорского, наших, кто уцелел…

— А кто уцелел-то, Лэрик?

— Ну уцелел же кто-нибудь…

— Я знаю одного, леди Глейза, — сказал я. — Мой духовник точно не ведьмак. Наверное, и ещё есть…

— Городской наставничек… ну, так-то да…

— А почему нет? — меня вдруг понесло. — Разогнать эту дрянь, адских тварей этих в белых шелках, которые если в кого и верят, так только в ад! Собрать нормальных людей — вот и будет новый клир. Вышло же в Перелесье…

— Ага, кругом лешаки. Здорово, конечно, в Перелесье вышло…

— У нас-то церковь Сердца и Розы!

— Дурындосы мы конченые, ребята, — вдруг сказал Лэрик. — Размечтались, как малые деточки… Для начала надо добраться до дома и сделать хоть что-то, а потом уже разбираться… когда будет понятно, с чем, да?

— И никаких, конечно, трещин, — сказал я. — Мы, конечно, доберёмся и разберёмся, но насчёт трещин вы можете быть совершенно спокойны, леди и мессиры. А тебя, Рошер, если хочешь, я буду каждый вечер персонально проверять. Только перерисую у Гелхарда звезду в точности и заучу.

— Нет, так-то мы все, конечно, уязвимы, — сказал Лэрик. — Но с отцом у них не вышло… даже с мамой не прокатило, вот удивительно… Она меня вообще сильно удивляет в последнее время, изменилась…

— Ей раньше развернуться было негде, — чуть улыбнулась Глейза. — А может, маме всю жизнь хотелось приключений и опасностей… и потом, знаете… отца она впрямь любит. Нас — не знаю. Но отца и малютку — очень любит, ради них на многое готова.

— Сегодня придёт Ричард, я почти уверен, — сказал я. — Поговорить. И у нас будет план. Куда нам добираться, как… Если это можно с кем-то прикинуть, так только с Ричардом. И почему бы нам и не мечтать, а, принц? Лучше, чем скулить… когда ты бредишь новым прекрасным миром — мне прям легчает сильно.

— То есть, ты согласен главой инквизиции?

— Сейчас я даже вестником Божьим стать согласен, если сумею крылья отрастить, — сказал я и порадовался, что Глейза хихикнула. — А что будет потом, мы с тобой всё равно не знаем.

— Музыки хочется так… — Лэрик потянулся. — Всё это… потом, ладно, а вот музыки сейчас хочется. Уже забыл, что это такое. Всю душу исцарапали.

— Попросить у лешаков граммофон? — спросил Рошер. — Или тут пианино под чехлом?

— А я думала — комод, — снова хихикнула Глейза. — Странное какое-то пианино…

— Правда, на комод похоже, — сказал я. — Где же у него клавиши?

— Чехол снимем и посмотрим.

Рошер потянул полотно, закрывавшее странную штуковину в углу, про которую я тоже думал, что это комод — и что-то посыпалось. Мы с Лэриком подбежали помогать — но помощь особо не потребовалась: какой-то умник взял и положил на пианино, прямо на закрытые клавиши и ещё сверху, связки старых журналов, какие-то книги, бумаги, накрыл всё это вместе… Нам пришлось переложить всё барахло на пол.

— «Побережье — в огне», — прочитал Лэрик на обложке верхнего журнала. — Ребята, прикиньте, с прошлой войны ещё…

— Покажи, — немедленно заинтересовался Рошер.

— Смотрите, хроника… — Лэрик вытащил верхний журнал из-под бечёвки, которой связывали пачку. — «Прогулка по побережью: армия ада отступает»… «Наш доблестный ударный кулак на