Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

— То есть, он правда работал на вашу разведку? — спросил я. Как-то странно было… не знал, как это в голове уместить.

— Он и государь Кеннет всегда сотрудничали с теми, кто хочет покончить с адом, — сказал Гелхард. — Самое кошмарное, что сейчас есть у чернокнижников Святой Земли — это методы подавления человеческой воли. Эти разработки они начали ещё в первую войну, Валиен. И тогда… Жейнар, прости меня, пожалуйста, ты не мог бы на секундочку снять очки, мой дорогой?

Его молчаливый друг чуть усмехнулся и потянулся к своим золотым очкам. У него были такие громадные ладони и длинные пальцы, что он, по-моему, мог бы взять головку сыра и спросить: «угадайте, что у меня в кулаке»… не важно. Он снял очки.

Вместе с частью собственного лица. И с глазом.

У него к этим очкам был очень хитро и аккуратно приделан каучуковый протез, так ловко и плотно прилегавший к коже, что и не заметно, если не присматриваться. Да ещё и волосы его закрывали. А под протезом и чёлкой оказалась спутанная масса жутких стянутых шрамов, и надбровие сломано, и багровая дыра глазницы.

— Простите, леди, — ласково сказал он побледневшей Глейзе. — Это дело прошлое. Я был ещё ребёнком, когда люди с наведённой порчей подчинения взорвали дом моего отца, канцлера государыни Виллемины. Вместе с собой взорвали, следуя приказу. К счастью, отец уцелел, но эти твари сумели причинить ему боль… Я выжил чудом, а моя старшая сестричка, которой было только семнадцать, лишилась ноги. Так что, — он отодвинул чёлку и надел очки, — у меня есть кое-какие личные счёты с теми, кто создаёт методы такой порчи. И глубокое понимание, как это оружие может действовать.

— Наша страна хорошо знает, как наведённое проклятье может превратить обычного мирного обывателя в убийцу, — сказал Гелхард. — Но мы научились с этим бороться, придумали защиту. Тогда та группа тварей, которые ещё двадцать лет назад приложили массу усилий, чтобы превратить нас в рабов ада, придумала новый способ. Проект «Трещина». Вы понимаете, почему «Трещина», мессир Триэлл?

Триэлл отрицательно мотнул головой. Его, по-моему, всё это потрясло.

— А вы, Эдна?

— А я понимаю, — медленно проговорила Эдна. — Эта тварь ищет трещину в душе. Просачивается в неё. Верно?

— Вы большая умница и сильный человек, — сказал Гелхард. — Эта трещина — недоверие и ненависть.

— Человек же не может доверять всем, — сказала Эдна. — А ненависть к врагам… тем более — к убийцам родного человека… это же естественно!

— Да, — сказал Гелхард. — Но недоверие и ненависть особенно не различают мишеней. Вот мессир Триэлл, например, потерял доверие к вашему генштабу, Индар. И к приказам государя. И мессир Оурс — на грани. Они потеряли способность выполнять приказы, которые ведут к победе, потому что перестали верить. А их ненависть к аду распространилась с адских прислужников на всех святоземельцев вообще. Скажите, дорогая Эдна, с вами было так же?

Эдна провела ладонями по лицу — будто паутину стирала.

— Да, — сказала она глухо. — В точности.

— Вот видите, Индар, — сказал Гелхард. — Мессир Триэлл не может больше руководить лесной базой. Он будет прислушиваться к приказам ада, пока не совершит что-нибудь чудовищное.

— Мне никто ничего не приказывал, — сказал Триэлл одновременно испуганно и зло. — Я решаю сам.

— Безнадёжно, — сказал Гелхард. — Вы не отличаете голос ада от вашего собственного внутреннего голоса, мессир Триэлл. Ужас положения в том, что это наваждение нельзя снять защитой, молитвами или другим внешним способом до тех пор, пока вы сами не начнёте ему сопротивляться… у вас это, очевидно, получилось, дорогая Эдна?

— Я тоже не понимала, что это голос ада, — сказала Эдна. — Но я отлично понимала, что мне нельзя делать то, чего он ждёт от меня… мне очень хотелось, не только душой — и телом хотелось… Вы правы, ваше высочество: недоверия и ненависти — по горло… но я запретила себе убивать.

— А вы? — тихо спросил Гелхард, взглянув на Триэлла. — Вы запретили себе убивать? Или нет?

— Вы заблуждаетесь, ваше высочество, — сказал Триэлл в тоске. — Верите врагам, а не союзникам.

— Эдна — враг? — так же тихо спросил Гелхард.

— Несомненно, — сказал Триэлл.

— Простите, Гелхард, — сказал Лэрик, — я влезу. Мне важно понять. Скажите, есть ли какой-нибудь способ узнать, треснула у конкретного человека душа или нет? Может ведь оказаться, что он продался, чокнулся или чего-то не понял…

— Да, — сказал Гелхард. — Это, кроме прочего, и удалось выяснить вашему отцу, Валиен. С Рэем Перелесским, с Рэем из дома Незабудок, главой проекта «Трещина», он общался очень плотно, был в курсе многих разработок. Обычно, когда алхимики создают опасное вещество, они параллельно работают и над противоядием, и над индикаторами, которые могут определить это вещество — логично же, правда? У них есть очень чёткий метод, простой до смешного. Страшно секретный… но я думаю, что у нас нет смысла его засекречивать. Методы создания трещины таковы, что с нашей стороны использовать их, надеюсь, никогда не будут.

— Хм… точно? — спросил Индар.

Гелхард вздохнул устало. Никакой он не наш ровесник, подумал я. Он сильно старше. И знает много… всякого… от чего душа болит и спится паршиво.

— Мать и прибережские маршалы подписали приказ о применении чрезвычайных мер к любому, кто попытается использовать трещину, — сказал он. — До расстрела на месте, если виновный будет пойман с поличным. Для создания трещины требуется разрушение человеческой души. В идеале — души ребёнка.

— Ловушка⁈ — не выдержал Рошер.

— А почему группа Орлика погибла? — спросила Эдна.

— Мы тоже, кажется, уцелели только чудом, — сказал я.

— Предположу, вы оказались прямо в месте проведения обряда, — сказал Индар. — И Орлик со своими людьми. Предельное воздействие… да, Гелхард?

Гелхард кивнул.

— Тогда разовью мысль, — сказал Индар. — В группе Орлика не нашлось людей с подходящими уязвимостями. Среди святоземельцев — тоже. А во второй группе трещина нашла Эдну… и это в какой-то мере прикрыло её людей. Так ли?

— И мы впрямь принесли трещину на базу? — спросил Тэшлин и передёрнулся.

— Да, — сказал Гелхард.

— А дух Орлика мне сказал, что на телах его людей порча, — сказал я. — Догадался он, да?

— Почувствовал, — уточнил Индар. — Чувствительный… Хм… пожалуй, ты прав, ягнёночек: ни в Перелесье, ни в Прибережье… скажем так: официально ни в Перелесье, ни в Прибережье нет настолько прошаренных и убеждённых чернокнижников, которые могут обратиться к таким глубоким кругам… девятый, десятый… Святоземельцы — совершенно без тормозов, даже в большей степени, чем наши… Ах, Рэй… я его ещё ребёнком помню… умненький ягнёночек был и обаятельный… Ладно, всё это дела прошлые.